Потому интерес Зизи к Мишуне рос быстрее, чем она сама того ожидала.

Однажды, когда родители уехали в деревню к бабушке, Зизи пригласила Мишу к себе домой. Он вошел в чужую квартиру, робко оглядываясь.

Родители Зизи жили в четырехкомнатных апартаментах, тогда как Тряпкины обитали в небольшой однокомнатной шкатулке.

Просторный холл, светлые комнаты, все сразу ошарашило Мишуню, и он сильно заробел.

Зизи шла к цели решительно. Она никогда не умела тянуть кота за хвост, а сразу хватала его за шкирку.

Демонстрируя квартиру, Зизи привела Мишуню в ванную комнату. Это было просторное помещение со стенами, выложенными итальянским кафелем, с зеркалом во всю стену, с ванной, которая светилась непривычной голубизной эмали.

Быстрым движением Зизи открыла кран.

— Видел такое?

Мишуня не видел. В их «гаванне» — в санузле, совмещавшем унитаз и ванну, — каждый кран перекрывал что-то одно — либо холодную, либо горячую воду. Чтобы сделать струю теплой, приходилось крутить оба вентиля.

— Не...

Вода, рвавшаяся из крана, быстро наполняла ванну.

— Хочешь искупаться?

Зизи посмотрела Мишуне в глаза. Тот стыдливо отвел взгляд в сторону.

— Не...

— Трус! — Слово прозвучало хлестко, как пощечина. Такого оскорбления от девчонки не в состоянии выдержать самый толстокожий мальчишка. Мишуня не оправдывался. Он лишь спросил:

— А можно?

— Ну, — ответила Зизи, и глаза ее расширились от любопытства.

— Ты тогда выйди, — предложил Мишуня. Перспектива окунуться в огромную ванну его уже пленила, но сделать это в присутствии девчонки он не мог осмелиться.

— Еще чего?

Зизи взяла с полки красивый пластмассовый флакон и плеснула из него в воду маслянистую зеленую жидкость. Поверхность воды покрылась белой пушистой пеной. Запахло пряным незнакомым духом.

— Это «бадузан», — объяснила Зизи пораженному происшедшим Мишуне. — Раздевайся. Давай помогу.

Зизи протянула руку и начала медленно расстегивать пуговки на его рубашке. Щеки Мишуни налились краснотой, но попытки сопротивляться он не предпринял.

— Ты о чем думаешь? — Зизи хихикнула.

— Ни об чем, — признался Мишуня, хотя именно в это время лихорадочно соображал, что ему делать.

По характеру Мишуня был флегматиком. В классе он держался особняком, мало с кем общался и тем более дружил — не было к этому ни желания, ни интереса. Тем не менее, его никто никогда не трогал. Кулаки у Мишуни были крепкие, а к чужим ударам он оказался совсем нечувствительным.

Не общаясь тесно с ребятами, Мишуня не участвовал и в их разговорах о девочках. Более того, он страшно стеснялся, что кто-то может заподозрить его в интересе к ним, и потому поведение Зизи — «фифочки», как ее иногда называли в классе, приводило его в крайнее смущение.

— Ни об чем, значит думаешь об уроках.

Это прозвучало оскорблением: какой вольнолюбивый парень вне школы станет забивать себе башку мыслями об уроках? Надо же такое сказать!

— Не, — сказал Мишуня, — не об них...

Она распахнула полы его рубашки и коснулась ладошкой широкой груди. Мишуня вздрогнул, и розовая кожа пошла пупырышками.

— Не...

— Ты другие слова знаешь?

По инерции он чуть было не ляпнул «не», однако успел спохватиться. Набычился и утвердительно закивал.

— Раздевайся.

Она сдернула с него рубашку.

— Ты выйди.

Это стало последней попыткой сопротивления.

— Дурак. Обними меня. Неужели боишься?

Мишуня раскинул руки и обхопил ее наискосок, как пьяный обнимает телеграфный столб, чтобы не потерять равновесия.

От Мишуни тянуло теплом и пахло парным молоком. Зизи это понравилось. Она щекой легла на его грудь.

Мишуня не шевелился. Он будто замер в столбняке, не находя в себе сил или просто не зная что ему делать дальше.

Зизи ждала, что он станет действовать, но ничего не происходило.

Тогда она слегка отстранилась от Мишуни и потрогала пальцем его соски, отвердевшие, а потому особенно похожие на коричневые пуговки. Потом расстегнула и распахнула свою блузку.

— Потрогай мои.

Вишневый сок со щек пролился Мишуне на шею, спустился на грудь...

В ванную они забрались вместе. Мишуня заметно осмелел, о чем свидетельствовал его бананчик, приобретший твердость еловой шишки. Зизи трогала его руками, нервно хихикала, поощряла любые исследовательские интересы Мишуни.