В три часа ночи телефон зазвонил вновь, но Шерил решила не обращать на него внимания. Она знала, кто звонит, и не испытывала ни малейшего желания слушать воркующий голос Сьюзен. Перевернув подушку прохладной стороной кверху, Шерил перевернулась на другой бок. «Надеюсь, что ты заполучишь сильнейшую головную боль в мире», – сказала она про себя Джордано. При следующем звонке Шерил, накрыв голову подушкой, начала проклинать его и страдающую бессонницей собеседницу.

Наконец, после пятого звонка, телефон замолчал. Давно пора, подумала она, кладя подушку на место и отгоняя от себя мысли о ведущем ночные разговоры с женщинами, полураздетом Джордано… В дверь постучали. Ничего не понимая, Шерил приподнялась, сомневаясь, не показалось ли ей. Стук раздался снова.

– Шерил? Дверь открылась, в щель просунулась голова Джордано.

– Сделайте мне одолжение. – Его голос звучал хрипло, в нем слышалась боль.

Вскочив с кровати, Шерил нащупала в темноте халат и накинула его на себя.

– С вами все в порядке?

– Да. Всего лишь головная боль.

– Опять!..

– Все нормально. Но мне нужно продиктовать несколько чисел, а я никак не могу сосредоточиться.

– Чисел? – Странно? Они что, математикой по ночам занимаются?

– Так вы мне поможете или нет? – нетерпеливо сказал он.

– Пойдемте.

Запахнув халат и завязав пояс, она последовала за ним. Джордано поспешил в свою спальню столь быстро, насколько ему позволили костыли, и к тому времени, как она вошла туда, был уже в постели. Он лежал, распростершись на спине и прикрыв глаза ладонью, рядом располагались телефон и большой толстый блокнот. Не отнимая руку от глаз, Джордано попросил: – Продиктуйте по телефону числа из этого блокнота. – Неужели Сьюзен хочет, чтобы Шерил читала ей числа? – Только сядьте, ради Бога, – пробормотал Джордано и, схватив ее за руку, заставил сесть на кровать.

Шерил села как можно дальше от него и заглянула в блокнот. Интересно, о каких числах он говорит. Их было много, целая колонка, но они не имели для нее никакого смысла.

– Алло? – осторожно спросила она в трубку.

– Алло. – Прозвучавший густой мужской голос с английским акцентом поразил ее. – Говорит Пол Формен. Вы от Дана Рикелли? Насколько я понял, он сейчас не совсем в порядке, Не обижайтесь на него. Он скоро войдет в норму, просто немного переработал. Не продиктуете ли вы мне спецификацию?

Переработал? Джордано?

Шерил бросила на него удивленный взгляд, но он по-прежнему прикрывал рукой глаза. А Пол Формен… или Пола?

Медленно, запинаясь, она начала читать числа, и, хотя ей они ровным счетом ничего не говорили, Пол Формен был, казалось, удовлетворен ими.

– Великолепно. Скажите Джордано, что я переговорю с Локсли и мы прикинем, пойдет ли этот вариант. Или, точнее сказать, поплывет ли, – весело сообщил Формен. – А может быть, он хочет переговорить с Локсли сам?

Шерил повторила вопрос Джордано.

– Нет.

– Я слышал, – сказал Пол. – Значит, договорились. Скажите, что я позвоню после этого разговора. Большое вам спасибо. – Он повесил трубку.

Шерил сидела с трубкой в руках, чувствуя, что сама словно плывет куда-то. Она вспомнила множество телефонных звонков, разговоры посреди ночи, казавшийся ей подозрительно игривым тон Джордано.

– Он сказал, что позвонит вам, как только переговорит с Локсли.

– Спасибо, – поблагодарил Джордано.

– И как долго это продолжается?

Он облизал пересохшие губы и ответил почти шепотом.

– Началось несколько часов назад.

– Я не имею в виду головную боль, – отрезала Шерил.

Он поморщился, но промолчал.

– Так Пола или Пол? – ласковым голосом спросила она.

Джордано скривился еще сильнее, но по-прежнему не произнес ни слова.

– Кто такая Сьюзен?

– Моя секретарша, – признался он с тяжелым вздохом.

– А кто такой Формен? – продолжила Шерил.

– Друг.

– И деловой партнер? – высказала догадку она.

– И это тоже. – Джордано опять вздохнул.

– Так, значит, все эти плейбойские штучки были просто-напросто игрой?

Он убрал руку и открыл глаза.

– Это не игра.

– Да, может быть, не совсем игра. – С этим она могла согласиться. – Вряд ли вы смогли бы обмануть самую свободную в мире прессу и заставить ее сообщать о сотнях ваших встреч с самыми знаменитыми женщинами мира, если бы в этом не было ни крупицы правды. Но вы представляете из себя нечто большее, чем Дан-Мачо, не так ли?