Всю ночь он держал ее в своих объятиях, и сердца их бились в унисон. Все было бы замечательно, но… Он мог целовать ее, прикасаться к ней, ласкать ее руками и губами, но он не сделал ее своей женой.

А ей хотелось, чтобы это случилось. Ах, как хотелось!

Элизабет села на кровати, отбросив одеяло. Дуглас ушел. Она знала это, даже не окликнув его по имени. Его палаша не было у двери. И куртки тоже не было. Но еще более красноречиво говорило о его уходе то, что без него в доме было пусто.

Она встала и отбросила с глаз спутанные волосы. Подошла к столу, взяла чайник и только тогда заметила их – лежащих на столе в ожидании ее пробуждения.

Книги!

Сердце у нее привычно замерло, когда она взяла их и пробежалась пальцами по корешкам. Там были Дефо, Мильтон, даже Чосер. Были и незнакомые книги; некоторые она уже читала… и перечтет снова.

Каким-то образом Дугласу удалось достать для нее книги взамен тех, что погибли на море. Никогда еще она не получала такого дорогого подарка. И ей страшно захотелось поблагодарить его.

Элизабет быстро оделась, накинув сорочку, простую юбку и корсаж, который дала ей поносить Эйтни. Она налила воды в чайник и задумалась, с какой книги начать. Когда чай был готов, она уселась на стул, поджав под себя ноги, и открыла первую страницу.

Шли часы. Утро быстро превратилось в день. День перешел в сумерки, а она читала одну восхитительную страницу за другой. Только когда в животе у нее заурчало от голода, она отвлеклась от книги и поняла, что провела за чтением весь день.

За окном небо темнело. Куда это мог так надолго уйти Дуглас? Прошло ведь уже много часов. И тут она поняла.

Эйтни!

Ей следовало бы вспомнить об этом пораньше.

Накинув шаль, Элизабет торопливо зашагала по долине.

На ходу она мурлыкала мелодию, которую Кэролайн часто играла на клавикордах. Она на острове Скай почти неделю и все еще не написала сестренке обещанного письма. Она напомнила себе попросить у Дугласа писчей бумаги, потом сорвала веточку душистого вереска, чтобы закладывать прочитанные страницы в книжке.

Когда она добралась до дома Эйтни, солнце уже село за горные вершины, предвещая наступление ночи.

– Добрый день, мисс, – сказала Эйтни, заметив Элизабет, спускающуюся с холма. Она стояла у дома, выбивая пыль из половиков. – Я уже давненько вас поджидаю. Или вы нашли себе какое-нибудь занятие?

Элизабет взялась за другой конец половика и помогла Эйтни вытрясти пыль.

– Я читала. Утром я нашла на столе несколько книжек. Несколько стихотворных сборников, романы… Я подумала: может быть, Дуглас здесь… Мне хотелось поблагодарить его за то, что он достал их для меня.

– Ах, девушка, я не думаю, что книжки от Дугласа. Где бы он сумел раздобыть их так быстро?

– Но если они не от Дугласа, то откуда же они взялись?

Эйтни задумалась.

– Единственный человек здесь, на острове, у которого есть книги, это лэрд.

– Лэрд?

– Ну да, Маккиннон из Дьюнакена. У него в библиотеке полно книг. Они перешли к нему от прежнего главы клана. Он, верно, услышал, что ваши вещи погибли, и решил, что вы обрадуетесь, если он даст вам несколько книжек. Кто-то должен же их читать. Иначе они стоят без толку в его старом пустом замке и рассыпаются в пыль…

– Да, конечно, – согласилась Элизабет. – Это скорее всего лэрд. Я никогда не слышала о нем от Дугласа, поэтому мне и в голову не пришло, что это он. Может быть, это лэрд принес их вчера в дом, когда нас не было?

Эйтни кивнула:

– Может быть…

– Да, так оно и есть. Мне нужно бы сходить в замок и поблагодарить его.

– Да, мисс, почему бы вам не сделать этого? Но не сегодня. – Она взяла Элизабет за руку и повела к дому. – У меня тушится мясо на огне. Поужинайте-ка со мной и расскажите, что вы вычитали в тех книжках, ладно?

Элизабет вошла, наклонившись, в низкую дверь. Глядя на нее, Эйтни не могла удержаться от улыбки.

Она сказала Дугласу, что не станет лгать этой девушке.

Она и не солгала.

«Ах, Эйтни Маккиннон, какая ты умница, право же».

Дуглас читал записку от дяди и хмурился.

– Принц скрывается на острове Скай?

– Скорее всего это так.

Родерик налил себе бренди, потом наполнил стакан Дугласа. Он уселся у очага, почесывая за ухом одну из своих гончих.