– Тогда поцелуй меня, – сказал он и заключил ее в объятия.

Мэри Эллен поцеловала Клея так, чтобы он почувствовал, как сильно она любит его – всем сердцем, всей душой. Потом она отступила, давая ему возможность сесть на коня, а когда Клей был уже в седле, она вновь подошла к нему, подняла руку и прикоснулась к обтянутому синим сукном бедру мужа.

Сердце капитана Найта сжалось от боли. Он не хотел покидать ее вновь.

– Ты – в моем сердце. Всегда помни это, Мэри, – тихо сказал он. – Я люблю тебя, и я к тебе вернусь.

Мэри Эллен улыбнулась ему сквозь застилавшие глаза слезы.

– Обещай мне, что останешься жив.

– Обещаю. – Он наклонился и, поцеловав ее на прощание, вонзил шпоры в бока коня.

Мэри Эллен стояла под моросящим дождем и смотрела вслед уезжавшему мужу. Когда Клей свернул на Ри-вер-роуд, она сказала себе, что пора возвращаться.

Но не могла повернуть назад.

Даже когда всадник и конь превратились в черную точку и точка растворилась в сером тумане, она не смогла заставить себя уйти и лишь поднялась повыше, чтобы лучше видеть то, что происходило на реке.

Внезапно она услышала, как старый Тайтус окликнул ее, и, нахмурившись, посмотрела на согбенного старика, который, опираясь на палку, шел к ней. Однако когда он показал ей бинокль, она благодарно улыбнулась ему.

– Тайтус, похоже, ты прочел мои мысли.

– Капитан Найт велел мне за вами присматривать, и я буду делать то, что мне велели, так и знайте. Если вы не вернетесь домой в ближайшие несколько минут, я, пожалуй, найду ивовый прут покрепче, обстругаю его и надаю вам, миссис, по ногам, вот так-то.

Мэри Эллен чуть не засмеялась, представив, как Тайтус обстругивает ивовый прут. Она не могла представить, что этот добрейший и тишайший старик, который за всю жизнь мухи не обидел, станет стегать ее по ногам.

– Обещаю быть послушной девочкой. – Мэри Эллен серьезно кивнула. – Дай мне только хоть мельком увидеть Клея на пристани.

Вздохнув, Тайтус неодобрительно покачал седой головой, а потом зашагал прочь, бурча себе под нос:

– Никто меня не слушает, никто и внимания не обращает на то, что я говорю. Если бы меня слушали, тогда бы не было многих несчастий...

Улыбнувшись, Мэри тут же направила бинокль на пристань.

Ни баржи, ни торговые суда ее не интересовали, но наконец среди столпотворения она нашла тот, который был ей нужен, – «Эндрю Джексон».

Сжимая в озябших руках бинокль, она выискивала Клея, но едва он попал в поле ее зрения, руки у нее задрожали и картинка затуманилась.

– Тысяча чертей! – громко сказала Мэри Эллен, разозлившись на себя, и, как ни странно, это помогло – теперь она ни на миг не упускала Клея из виду.

Как только капитан взошел на борт, навстречу ему вышел боцман, и Клей передал ему шинель, китель, саквояж и жеребца. В свинцовое дождливое небо взметнулся столб пара, колеса начали вращаться, молотя воду, громко ударил колокол, и корабль стал медленно отчаливать от пристани, направляясь на середину реки.

Клей ловко взбежал на верхнюю палубу, кивнул лоцману и прошел на капитанский мостик.

К тому времени как свет холодного дождливого ноябрьского дня стал меркнуть, спешащий на юг пароход с зажженными габаритными огнями оказался как раз напротив Лонгвуда. Отлично видимый в мощный бинокль Клей Найт в полном обмундировании стоял на капитанском мостике – одинокий силуэт в туманном сумраке, неподвижный, как статуя. Мокрое от дождя лицо его было обращено к береговым холмам.

Ком стремительно рос в горле Мэри Эллен, пока она смотрела, как старушка Миссисипи холодным ноябрьским вечером уносит от нее ее любимого мужа.

– О, Клей, пожалуйста, вернись ко мне! – одними губами прошептала она.

К восторгу и изумлению Мэри Эллен, высокий черноволосый мужчина, к которому она обращалась, поднял руку и помахал ей. Он ее разглядел! Он знал, что она здесь!

Смеясь и плача, Мэри Эллен подняла вверх руку и изо всех сил начала размахивать ею. Мощная оптика помогла ей увидеть озорную улыбку у него на лице. Она сложила губы бантиком, поднесла к ним пальцы и послала ему воздушный поцелуй. Он ответил ей тем же: поднес обе руки к губам, поцеловал их и взмахнул ими.

Потом его и сам корабль поглотил ночной туман.

Мэри Эллен опустила бинокль. Она дрожала от холода и страха.

Клей исчез, и, возможно, навсегда.

Пока Клей находился с Мэри Эллен в Лонгвуде, войны будто и не существовало, но теперь, когда его не стало рядом, боевые действия постоянно присутствовали в ее мыслях. Она стала запоем читать газеты и каждый день спешила на встречу с энсином Бриггзом, чтобы узнать у него последние новости о ходе сражений на юге.

Сердце Мэри Эллен чуть не остановилось от страха, когда незадолго до Рождества в Мемфиса прошел слух о том, будто «Кейро» – судно, которым командовал Клей, – двенадцатого декабря пошло ко дну. Неделю она была ни жива ни мертва, ожидая дальнейших известий, но наконец в штаб-квартиру юнионистов в Мемфисе поступило донесение, о котором энсин Бриггз поторопился сообщить Мэри Эллен – имя капитана Найта не упоминалось среди погибших и раненых.