Прошло уже полгода, а люди все еще гадали о его местонахождении.

– Я вижу, что ваше последнее место работы – агентство «Няня в дорогу», – произнес Ланс Бофорт.

– М-м? – Эйми отвела взгляд от журнала.

Но было слишком поздно – Ланс заметил, что ее так заинтересовало. Нахмурившись, он затолкал таблоид под чертежный набросок. Выражение его лица потеряло часть прежнего дружелюбия.

– Ваше последнее место работы?

– Ах да. Агентство «Няня в дорогу». – Эйми поморщилась от собственной лжи: она не работала в этом агентстве, а всего лишь являлась обладательницей франшизы, что давало ей право подбирать опытных нянь для путешествующей элиты. Если он об этом узнает, то поймет, что надолго она здесь не задержится.

– Вам раньше приходилось работать домработницей? – спросил он.

– Профессионально – нет. – По правде сказать, она и няней-то раньше не работала, если не считать недавней безумной затеи, которая была обречена с самого начала. – Но последние одиннадцать лет я вела хозяйство в доме своей бабушки, так как она очень слаба здоровьем. Уверяю вас, я очень быстро учусь. Я могу готовить, убирать и бегать по разным поручениям, если нужно. – Боже, что она говорит? Бегать по поручениям! При одной мысли о том, что придется блуждать по незнакомому городу, в сердце ее заполз холодок ужаса. – Я очень хорошая повариха.

– Да? – Ланс окинул взглядом ее коренастую фигуру. Глаза его блеснули. Может, в этот раз то, что она такая пышка, сыграет ей на руку? Многие придерживаются ошибочной точки зрения, что полные люди более сведущи в кулинарии, чем худенькие. Похоже, Ланс тоже так считал. Он снова взглянул на анкету, и его энтузиазм несколько померк. – Хм-м-м… как я вижу, у вас нет рабочей визы.

– Женщина из бюро трудоустройства сказала, что поможет мне оформить визу, – заверила его Эйми. – Она отнеслась ко мне с большим участием.

– Нуда, нуда. – Он рассмеялся и откинулся на спинку кресла. Он так и излучал уверенность. Ах, как же Эйми завидовала таким самоуверенным людям! – Она сказала вам, почему нам так сложно найти работницу? Вернее, удержать ее?

– Нет. – Эйми нахмурилась. – Неужели эта работа такая трудная?

Ланс таинственно улыбнулся и повернулся на кресле. Косой луч солнца упал ему на лицо. Контраст яркого света и резкой тени придал его красивому лицу сходство с вурдалаком.

– Да нет… Все зависит от того, насколько вас может напугать то, что происходит ночью.

– Простите, я не совсем вас поняла. – Снова вернулась дрожь – на этот раз Эйми стало страшно по-настоящему. – Что происходит ночью?

Он смотрел на нее, прищурив глаза.

– Значит, она вам не рассказала. Вы ведь недавно на нашем острове?

– Да, совсем недавно.

– Ясно. – Он выразительно сдвинул брови. – Среди местных жителей бытуют разные глупые предрассудки.

– Глупые предрассудки?

Ланс оглядел комнату с таким видом, будто окинул взглядом всю крепость.

– Они считают, что хозяин этой чудовищной развалюхи – сам чудовище. – Он вновь взглянул на Эйми. Этот взгляд словно приковал ее к месту. – Но смею уверить вас, месье Гаспар такой же человек, как и мы с вами.

– Гаспар? – Любопытство Эйми боролось с суеверным ужасом.

– Так зовут человека, на которого вы будете работать.

– Но я думала, что буду работать на вас!

– Нет, нет. Я здесь даже не живу. – Судя по его интонации, Ланс ни за какие деньги не согласился бы поселиться в этом месте. – Я частный ассистент месье Гаспара. – Он указал на наброски и чертежи, раскиданные по столу. – Моя задача – подыскивать ему работников, которые могли бы реконструировать здание. Нелегкое это дело – ведь многие островитяне уверены, что в крепости водятся привидения.

– Привидения? – Несмотря на страх, в Эйми шевельнулся интерес. Ей всегда нравились истории о привидениях – по крайней мере о воображаемых привидениях. – Не может быть, чтобы люди всерьез этому верили!

– Представьте, верят. – Он развел руками, словно и сам в это верил и находил подобный предрассудок очень увлекательным. Затем со вздохом уронил руки. – К сожалению, с тех пор как приехал Гаспар, это место обросло еще более жуткими легендами. Живущие на острове прозвали его La Bete, Зверь.

– Но почему? Он что, такой злой?

– Он… обуреваем навязчивой идеей. У этого человека такое страшное лицо, что он терпеть не может показываться людям. Он приехал сюда в поисках уединения. Имея такие деньги, можно позволить себе жить отшельником.

– Он что, урод? – Эйми начинала испытывать к незнакомому Гаспару сострадание.

Ланс Бофорт неопределенно пожал плечами:

– Мне единственному разрешается его видеть. Могу сказать только, что понимаю, почему он предпочитает одиночество обществу. Иногда мне и самому тяжко на него смотреть.