— Ну разумеется. — Он кивнул. — А вы знаете, что Серафина не разговаривает вот уже три месяца?

Жаклин вздрогнула — именно три месяца назад ей пришлось написать сестрам о смерти отца.

— Нет, — прошептала она. — Я об этом в первый раз слышу.

— После того, как пришло известие, что ее отец мертв, девочка проплакала три дня напролет. Никто не мог заставить ее выйти из комнаты; Сюзанна и леди Харрингтон провели возле нее многие часы, пытаясь успокоить. С тех пор она не произнесла ни слова.

— Мне об этом не писали, — едва слышно проговорила Жаклин.

— Ваш долг — вернуться к сестрам, — мягко произнес Жюльен. — Поэтому успокойтесь и собирайтесь в Англию. — Еще раз взглянув на нее, он вышел из комнаты.

Жаклин безучастно кивнула и без сил опустилась в кресло. Так она просидела довольно долго. Отец и брат мертвы. Сестры переживают тяжелейшую душевную травму. Замок и все деньги отобраны. Мир, в котором она жила, рухнул и уже никогда не будет таким, как прежде.

Однако в конце концов отчаяние подхлестнуло ее ненависть, и мысль об отмщении стала еще сильнее.

Гражданин Жюльен медленно шел по улице, как и подобает старику. Конечно, он мог бы нанять экипаж, но это неизбежно привлекло бы ненужное внимание — теперь, после революции, спокойно пользоваться экипажами могли только представители Революционного правительства. Даже те, у кого были деньги, купили себе туфли на низком каблуке и ходили пешком, чтобы не вызывать раздражения у простого народа, который постоянно голодал.

Люди смотрели на Жюльена с праздным любопытством. После дерзкого побега из Консьержери власти везде разослали описания старика и подростка, за поимку которых обещали большую награду. Подумав о том, сколько стариков и юнцов будет схвачено и допрошено, а возможно, и посажено в тюрьму, он только покачал головой и продолжал идти по извилистым улицам, перебирая в уме все детали своего плана. Риск был огромен, особенно учитывая темперамент мадемуазель де Ламбер; оставалось только надеяться, что он смог убедить ее уехать с ним. Бушевавшие в ее душе боль и гнев представлялись ему далеко не лучшим сочетанием.

Большинство людей, которых он спасал, пребывали в состоянии шока и беспрекословно подчинялись каждому его слову. С мадемуазель де Ламбер все обстояло иначе — она горела желанием отомстить. Все это было так нетипично для девушки, выросшей в спокойном, благородном доме! Он бы меньше удивился, если, бы она разразилась потоками слез. Понятно, почему эта девушка так бесстрашно накинулась с ножом на капитана Национальной гвардии, а потом без малейших колебаний ударила бутылкой по голове грабителя, который был чуть не в два раза выше ее. К сожалению, Жаклин была совершенно непредсказуема, что делало ее опасной как для него, так и для нее самой.

С этими мыслями гражданин Жюльен подошел к магазинчику торговца свечами. У прилавка стояла молодая женщина. Продавец отпустил ей товар, и когда она вышла, обратил все свое внимание на посетителя.

— Надеюсь, гражданин, мой особый заказ уже выполнен? — спросил тот у продавца, когда дверь за женщиной закрылась.

— Закончил сегодня утром, — ответил продавец и, подойдя к двери, повесил на нее табличку «закрыто». — Идите за мной.

Гражданин Жюльен направился в мастерскую. Там пахло теплым воском и немного гарью.

Продавец снял с полки деревянную коробку, в которой лежало несколько длинных желтых свечей.

— Документы свернуты в трубочку и залиты воском, — сказал он шепотом. — Когда бумаги вам понадобятся, просто отрежьте кончик свечи.

Жюльен достал из кармана небольшой кожаный кошелек и опустил его на стол. Раздался глухой звон монет.

— Серебро, как мы и договаривались.

Продавец быстро схватил кошелек и принялся пересчитывать деньги.

— Не поймите меня превратно, гражданин. Я вам доверяю, — тут же начал оправдываться он, — но сейчас такие трудные времена…

Жюльен кивнул. Осторожность продавца ничуть не оскорбила его.

— Слышали какие-нибудь новости? — спросил он. Продавец нервно оглянулся, словно боялся.

— Все только и говорят о побеге из Консьержери, — прошептал он. — Сбежала дочь герцога де Ламбера. Рассказывают, что ей помог какой-то старик. Одни считают, что это преданный слуга, но ходят слухи, что здесь не обошлось без Черного Принца.

— А что думает по этому поводу Национальная гвардия?

— Их устраивает версия слуги, — улыбнулся продавец. — Надзиратель клялся, что не замешан в этом, но у Фуке-Тенвиля другое мнение.

— Да, такое вполне могло случиться. — Жюльен повернулся, собираясь покинуть магазин.

— Хочу предупредить вас, гражданин, за голову этой особы назначена очень высокая цена. Говорят, что она английская шпионка, которая знает много военных секретов.

— Неужели? — В голосе посетителя прозвучало неподдельное удивление. — А вы в это верите?

Продавец пожал плечами.

— Не мое дело верить во что-то, — равнодушно ответил он. — Я только знаю, что Париж наводнен национальными гвардейцами, которые допрашивают всех, кто собирается покинуть город.