Шрифт:
Эти-то книги и заставили всех посетителей кафе «Париж» уставиться на маленького гаучо, как на какую-нибудь невиданную доселе диковину. Подумать только: гаучо с книгами! Такого еще никогда и никому видеть не приходилось. Но всеобщее внимание нисколько не смутило этого редкого книголюба. Он очень приветливо произнес, обращаясь ко всем сразу: «Добрый день!» — и, заметив освободившийся столик, уверенно направился к нему. Усевшись, тут же открыл одну из своих книг и стал как ни в чем не бывало листать ее, время от времени задерживаясь на какой-нибудь странице глазами.
Пробежавший было между столиками шепот сменился глубокой тишиной. Малыш, казалось, загипнотизировал сразу всех посетителей кафе. Но было похоже, что он даже не заметил того, какое впечатление произвел, и спокойно занимался своим делом, не поднимая головы, не реагируя даже на постепенно вновь разгоревшиеся вокруг него споры по поводу предстоящей корриды. К нему подошел официант. Выяснилось забавное совпадение: официант был одного роста со странным маленьким гаучо.
— Чего изволите? — спросил официант.
— У вас имеется пиво? Я хотел бы выпить «церевизии», как оно именуется по-латыни.
— Да, сеньор, пиво у нас есть, по цене шесть бумажных талеров [9] одна бутылка.
— Принесите мне бутылку, или «ампулу», а также «лагену» по-латыни.
Официант с большим удивлением взглянул на странного посетителя, пересыпавшего обычные фразы ученой латынью, но вслух своего удивления выказывать не стал, молча принес бутылку и высокий стакан и наполнил его. Маленький гаучо, однако, не стал немедленно пить пиво: все никак не мог оторвать своих глаз от книги. Однако его прилюдное уединение вскоре было нарушено. И сделал это не кто иной, как все тот же недавний возмутитель спокойствия Антонио Перильо. Подойдя к малышу, он вкрадчиво произнес:
9
Бумажный талер — под «талером» в европейских государствах, где говорят на немецком языке, понимались серебряные монеты, курсировавшие в XV-XIX вв. В Англии, а потом и в Северной Америке слово «талер» употреблялось как синоним слова «доллар», здесь речь идет как раз о долларах США.
— Прошу прощения, сеньор, но мы, кажется, знакомы.
Гаучо наконец оторвался от книги, встал со своего стула и вежливым тоном ответил:
— Мне очень жаль, сеньор, но я должен вас разочаровать. Вы ошиблись, мы с вами не встречались.
— Понятно. Очевидно, у вас есть причина меня не узнавать. Но я ее не знаю, так что, может быть, вы соблаговолите объяснить мне, в чем состоит эта причина?
— Причина? По-латыни «кауза», кажется? Впрочем, сейчас это не важно. Гораздо важнее то обстоятельство, что я вас действительно не знаю.
— Но я уверен, что мы уже встречались с вами раньше, правда, не здесь, а в верховьях Ла-Платы.
— Но я никогда там не был, уверяю вас, сеньор! Я вообще всего неделю в Аргентине и за это время еще ни разу не покидал Буэнос-Айреса.
— Но могу я, по крайней мере, узнать, кто вы, собственно, будете и где в таком случае находится ваш дом?
— Мой дом — в Ютербогке, или Ютербоге, а также Ютербокке, выбирайте тот вариант названия моего родного города, который вам больше по душе. Я не возьмусь утверждать, какой из них верный, но сам склоняюсь больше к варианту «Ютербогк», потому что окончание этого названия объединяет в себе два других его варианта — «бог» и «бокк».
— О вашем родном городе мне никогда не приходилось слышать. Будьте добры, скажите, как вас зовут?
— Охотно. Моргенштерн. Доктор Моргенштерн.
— А чем вы занимаетесь?
— Я ученый, или, точнее говоря, исследователь-одиночка.
— И что вы исследуете?
— Я зоолог, сеньор. А в Аргентину прибыл для того, чтобы разыскать останки глиптодонтов, мегатериев и мастодонтов [10] .
— О, да я и слов-то таких никогда не слышал!
— Я имею в виду доисторических гигантских броненосцев, ленивцев и слонов.
10
Глиптодонты — ископаемые млекопитающие кайнозойского (см прим 11) времени, родственные современным броненосцам; их тела были покрыты костным панцирем.
Мегатерий — род ископаемых млекопитающих, гигантский наземный ленивец, имели массивное туловище — длиной до 6 м. и короткие ноги, были травоядными.
Мастодонты — ископаемые млекопитающие из группы хоботных, сходные с современными слонами; вымерли уже в современную геологическую эпоху.
Лицо эспады вытянулось. В полной растерянности и недоумении он спросил:
— Вы это серьезно, сеньор?
— Да, я нисколько не шучу.
— И где же вы собираетесь искать этих зверей?
— Ну, разумеется, среди животных, обитающих в пампе. Еще неизвестно, все ли из них исчезли во время деливиума.
— Деливиума? А, сеньор, я понял: вы говорите со мной на этом языке, чтобы дать мне тем самым понять, что я вам мешаю…
— Что вы, что вы! Этот язык вполне понятен каждому человеку. Взгляните хотя бы на эти книги, их авторы являются знатоками деливиума — Всемирного потопа, иначе говоря. Вы непременно должны ознакомиться с этими трудами и…
— Нет, умоляю вас, только не это! — перебил его эспада. — Про этих господ я никогда ничего не слышал, а вас, напротив, знаю гораздо лучше, чем вы можете предположить. Неужели вы всерьез полагаете, что этот маскарадный костюм мог изменить вашу внешность до неузнаваемости?
— Маскарадный костюм, говорите? Хм. Должен признать, до определенной степени вы, пожалуй, правы. Я и в самом деле не собираюсь менять профессию и становиться на всю оставшуюся жизнь гаучо.
— А почему бы и нет, сеньор? Вы же, как я помню, отлично ездите верхом.