Джерард попытался заглянуть через ее плечо.

– Холли! Кто там? – спросила Жаклин.

Глаза Холли растерянно округлились.

– Э ... это ...

За ее спиной появилась Жаклин. Она успела снять украшения, но еще не распустила волосы. При виде Джерарда она тоже лишилась дара речи.

Джерард не обратил внимания на горничную, зато повелительно поманил Жаклин к себе:

– Мне нужно поговорить с вами.

Его тон не допускал ни малейших возражений: очевидно, он пришел не затем, чтобы предложить тур вальса при лунном свете.

Девушка мгновенно насторожилась, но все же шагнула к двери.

Маленькая горничная поспешно отскочила в сторону. Жаклин оперлась о дверной косяк.

– Вы хотите говорить со мной сейчас?!

– Именно сейчас, – кивнул Джерард и, подавшись вперед, сжал ее пальцы. Она даже не попыталась вырваться. – Подождите здесь. Ваша госпожа скоро вернется, – велел он горничной и потянул Жаклин за собой. Та было приоткрыла рот, но получила в ответ неприкрыто взбешенный взгляд и сочла за лучшее промолчать. Джерард бесцеремонно протащил ее по коридору, сначала в галерею, потом – к боковой лестнице, которая вела прямо на террасу.

Они оказались рядом с гостиной, прямо напротив парадной лестницы, по которой можно было спуститься в сады, к дорожке, вьющейся через сад Ночи. Только сейчас Жаклин попыталась освободиться.

– Нет! Только не туда!

– А что, ваша мать умерла ночью.

– Нет, – помедлив, ответила Жаклин. – Скорее вечером.

– Значит, вы сами не знаете? – нахмурился Джордан.

Жаклин покачала головой:

– Ее нашли, когда только-только стемнело.

На миг ее лицо исказилось болью. Глаза мгновенно потемнели и словно заволоклись дымкой. Джерард коротко кивнул и продолжал неумолимо тащить ее по террасе, прочь от главной лестницы.

Жаклин все поняла и неохотно последовала за ним.

– Куда мы идем?

– Куда-нибудь, в относительно открытое место.

Где их увидит каждый, кому вздумается выглянуть в окно. Где никому не удастся их подслушать. Тогда все приличия будут соблюдены. Они останутся наедине, но не собираются прятаться. И никто не осудит их за тайную беседу среди ночи.

– Сад Афины вполне подойдет.

Английский сад, менее всего подходящий для обольщения. Да и обольщение – последнее, что было у него на уме. Сад Афины – место, где любой намек на мудрость не пройдет даром.

Жаклин, смирившись, последовала за ним через всю террасу, подобрала юбки и поспешно спустилась по ступенькам, ведущим в сад Афины. Одного взгляда, брошенного на нее, когда она уже собиралась протестовать, оказалось вполне достаточно, чтобы убедиться в необходимости во всем угождать похитителю, независимо от того, что взбрело ему в голову. Очевидно, он узнал о гибели ее матери и скоро она поймет, что именно ему удалось пронюхать.

Несмотря на сковавшее ее напряжение, с трудом подавляемый Джерардом гнев, резкие речи, несмотря на силу пальцев, сжимавших ее руку, она не испытывала ни малейшей тревоги, ни малейшего волнения, когда позволяла ему увести ее из комнаты в глубину садов посреди ночи.

Правда, здесь было не так уж темно. Пока они шли по усыпанной гравием дорожке между аккуратно подстриженными кустами и геометрически посаженными оливковыми деревьями, луна заливала все окружающее желтоватым светом.

Скоро они остановились в центре сада, в круге между четырьмя длинными прямоугольниками. Джерард выпустил руку Жаклин и повернул девушку лицом к себе. Его глаза, казавшиеся сейчас совсем черными, вонзились в нее, как два кинжала.

– Вы знаете, почему ваш отец хотел, чтобы я, именно я нарисовал ваш портрет?

– Да, – буркнула она, вскинув подбородок.

– Как вы узнали?

Потому что она и Миллисент затеяли весь этот план, и Миллисент удалось уговорить отца обратиться к Джерарду Деббингтону.

Но она скорее умрет, чем признается. По крайней мере, пока не узнает, почему он так зол.

– Он не говорил мне ... но когда я узнала о вашей репутации, его ... намерения было нетрудно угадать.

– Нетрудно? Только вам? Или другим, интересующимся тайной гибели вашей матери?

Знакомые клещи медленно сжали грудь, она постаралась не обращать на них внимания.

– Полагаю, и другим тоже, хотя я не слишком об этом задумывалась.

– А вот они, несомненно, подумали.

Вполне вероятно ... но он так злобно шипел, что она побоялась отвечать.

После долгого, мрачного молчания он резко бросил:

– Давайте снимем перчатки.

Девушка удивленно подняла брови.

– Будем говорить прямо, – пояснил он. – По неясной мне причине люди подозревают, что вы каким-то образом стоите за смертью леди Трегоннинг, то есть за ее падением с этой террасы.