Девушки одобрительно зашумели.

– Такой скандал! – вступила еще одна молодая леди. – Эта женщина была полным позором для семьи.

– Поведение леди Джиллиан, – глубокомысленно кивнув, заговорила рыжеволосая, – тоже вызывает всеобщее порицание. После неудачи с сыном лорда и леди Рэнли – это было три года назад – я удивляюсь, что ее отец вообще разрешает ей показываться в городе. Я уж точно не имею ни малейшего желания общаться с ней.

Коннор нахмурился и нетерпеливо зашевелился. Он хотел сбежать, но боялся быть замеченным, а риск был велик. Проклятие! У него не было желания стоять тут и слушать, как эти злые кошки поносят какую-то несчастную девушку. Невольно Коннор почувствовал непривычный приступ сочувствия к этой молодой леди, которую они так беспощадно втаптывали в грязь. Стоит ли удивляться, что он избегал юных аристократок?

– Нельзя винить моего дорогого Шиптона, – содрогнувшись, заметила блондинка, – зато, что он разорвал с ней помолвку. Она совсем не заботится о своей семье и репутации. Никто не знает, что ей может взбрести в голову. В прошлом году на приеме у лорда и леди Фицуотер я застала ее бродившей по поместью с босыми ногами, но самое страшное – в мужских бриджах!

– Не понимаю, почему вдовствующая герцогиня Мейтленд, судя по всему, опекает леди Джиллиан и настаивает на том, чтобы ее с семьей приглашали на собрания вроде этих, – фыркнув, вставила другая.

– Ну, ее отец все же маркиз... Мне кажется, что ее милость дружила с умершей леди Олбрайт. – Заученным движением блондинка вскинула искусно завитую головку, отчего тихо слушавший их Коннор едва не вскрикнул от отвращения. – И мы с вами прекрасно знаем, что после смерти герцога леди Мейтленд сама стала вести себя более чем эксцентрично. Думаю, она решила выступить в роли попечительницы для дебюта второй дочери лорда Олбрайта, леди Моры. – Уголок ее рта приподнялся в снисходительной улыбке. – Можно только надеяться, что она преуспеет в свете больше, чем ее старшая сестра.

– Может, леди Джиллиан цыганка, как и ее мать? Или ведьма? А вдруг она наложит заклятие и влюбит в леди Мору беззащитного, ни о чем не подозревающего поклонника, – произнесла рыжеволосая.

Слова подруги заставили блондинку звонко рассмеяться.

– Беатрис, ты же понимаешь, что леди Джиллиан не молодеет. Ей уже самое малое исполнился двадцать один год. Лучше бы она изобрела такое заклятие для себя.

– О, леди Гвинет, если бы я могла колдовать, то придумала бы что-нибудь более оригинальное, чем привораживать женихов.

Этот спокойный голос донесся со стороны дверей. Но мягкий вкрадчивый голос по силе превзошел самый громкий крик. Разговор дам тотчас прекратился, воцарилась полная тишина.

Что-то привлекло Коннора в незнакомом голосе. От его глубокого бархатистого тона вдоль позвоночника пробежал электрический импульс.

«Неужели это та печально известная леди Джиллиан, которую обсуждали дамы?»

Коннор не смог побороть любопытство. Он немного продвинулся вперед, пытаясь рассмотреть среди девушек новую героиню, появившуюся на сцене. В это мгновение на нее упал лунный свет, залив фигуру бледным сиянием.

И в горле у Коннора пересохло от явного желания.

Она оказалась высокой и прекрасно сложенной. Шелковое бальное платье цвета бронзы плотно облегало каждый изгиб ее женственного тела, не оставляя простора для воображения. Копна иссиня-черных кудрей обрамляла лицо со смуглой кожей, поражая своей экзотической красотой. Острый упрямый подбородок и высокие аристократические скулы контрастировали со вздернутым носом и полными сочными губами. На расстоянии Коннор не мог определить, какого цвета глаза сейчас с презрением обозревали собравшихся дам.

– Если бы я не знала, что это невозможно, – продолжила она тем необычно хрипловатым голосом, который так сильно взволновал Коннора, – то могла бы превратить многих из вас в более милосердные и менее пустые создания. Но увы боюсь, что это не под силу даже такой умелой Колдунье, как я. Так что придется превратить вас во что-то другое. Как насчет жаб?

Дамы открыли рты, а лицо леди Беатрис покрылось румянцем, таким же ярким, как ее волосы. Но леди Гвинет окинула новенькую ледяным взглядом и сказала:

– Это личная беседа.

– Прошу прощения? – Темная бровь изящно изогнулась. – Но я слышала, вы разговаривали обо мне и моей семье. Я подумала, что могу просветить вас на эту тему, так как в ней вы абсолютно не разбираетесь.

– Уверена, мне известно больше, чем я бы хотела знать. И ваше грубое поведение подтверждает то, о чем я говорила. Вам не хватает хороших манер. Мне остается только надеяться, что леди Мора умеет вести себя в обществе лучше вас.

Коннор увидел, как что-то поменялось во взгляде леди Джиллиан. И хотя было очевидно, что она жаждала ответить, девушка лишь молча смотрела наледи Гвинет.