Хотя этих людей вряд ли можно было назвать ковбоями. На Западе одно неоспоримо: настоящие, работящие ковбои всегда относятся к женщине с уважением и почтительностью, и ни один ковбой не допустит, чтобы женщину обижали в его присутствии. А эти мужланы были обычными хулиганами, никчемными оборванцами. Или даже хуже – вооруженными бандитами.

– Эй, сестричка, ты здесь, чтобы прислуживать или просто пялиться? – крикнул один из них Роуз.

Грохочущий голос принадлежал огромному мужчине, чье тело расплылось от жира. Кустистые темные брови нависали над серыми глазами, горевшими холодным огнем, как лед ранним январским утром. Его щеки и скулы были покрыты черной бородой.

– Вы обращаетесь ко мне, сэр? – холодно переспросила Роуз.

– Неплохо было бы раздеть тебя, колючка. Верно, парни?

Эта реплика вызвала новый взрыв хохота и глумливых замечаний его товарищей, за исключением высокого ковбоя. Он молча сидел, внимательно разглядывая Роуз.

– Скажи своей подружке, чтобы она поторопилась со жратвой. И давай шевели своей задницей, налей-ка нам по кружке кофейку.

Как снести такую грубость от мужлана! Роуз подняла кофейник и гордой походкой прошествовала к столу, решив обязательно поставить грубияна на место.

– Вы желаете кофе в чашку, или мне следует влить его прямо вам в глотку?

– Как она тебя Джесс! – расслышала Роуз сквозь разразившийся гогот.

Джесс, казалось, мигом растерял все свое чувство юмора, когда шутка обернулась против него самого. Он устремил взгляд холодных серых глаз на приятелей. Смех мгновенно стих, и толстяк тяжело поднялся, обмениваясь выразительными взглядами с каждым из сидящих за столом.

Несколько запоздало Роуз поняла, что следовало бы, пожалуй, быть более предусмотрительной и не обращать внимания па его грубость. Может быть, ей удастся исправить оплошность, проявив обходительность.

– Надеюсь, ваши парни оставят себе местечко в желудке для яблочного пирога, – начала приговаривать она, идя вокруг стола и наполняя чашки. – Его готовят у нас каждый день, и он всегда получается очень вкусным.

– Гм! – Все еще сердясь, Джесс взглянул на нее. – У таких туш, как мы, для пирога всегда найдется довольно места. Где, к дьяволу, ваша жратва? Повороти свою задницу и разузнай на кухне, куда она провалилась!

Чаша терпения Роуз переполнилась – хватит с нее этого хулиганства!

– У меня есть идея получше, сэр. Почему бы вам не отправиться отсюда подобру-поздорову и упражняться в грубостях где-нибудь подальше? И забирайте с собой этих гогочущих гиен. Животным не разрешается посещать ресторан.

Она круто развернулась и пошла прочь, но Джесс успел схватить ее за руку и рывком повернул к себе.

– Ты, маленькая сучка! Щас я тебя...

Он заклокотал от возмущения, а потом взревел от боли, потому что Роуз, пытаясь вырваться, сделала резкое движение и перевернула кофейник. Струя горячего напитка полилась на колени Джесса. Визжа, он выпустил ее руку и ухватился за обожженное место.

Приятели пострадавшего схватились было за салфетки, но прежде, чем они успели прийти на помощь, Роуз быстро протянула руку, схватила со стола стакан воды со льдом и плеснула на залитое кофе место между его ног.

– По крайней мере он попал туда, где нельзя причинить никакого вреда, – сказала она и отступила назад.

Джесс отбросил свой стул и, шатаясь, поднялся на ноги. Он сжал кулаки и хотел было уже наброситься на нее, но высокий молодой человек успокаивающим жестом положил руку ему на плечо:

– Это все произошло случайно, Тейт.

Тейт уставился на него, выдернул у него руку и нетвердой походкой заковылял к выходу. Остановившись в дверях, он обернулся и посмотрел на Роуз. По спине у нее прошел холодок, когда она увидела в его глазах страшную злобу.

– Я все запомнил! Будь спокойна: я расквитаюсь с тобой, сестричка.

Роуз поняла, что переступила опасную черту, но отступать было поздно. Она подняла голову и смело посмотрела ему прямо в глаза.

Спутники Тейта, грохоча ботинками, потянулись к выходу. За столом остался сидеть только высокий ковбой, но и он вскоре встал, бросив на стол несколько монет.

– Этого хватит за пролитый кофе. А мне заверни еще кусок пирога.

Легкой походкой он не торопясь подошел к ней вплотную, так близко, что Роуз увидела его глаза – цвета ярко-синего сапфира, обрамленные длинными темными ресницами. Его взгляд показался ей гипнотическим. Казалось, он испускает тепло – или она просто разволновалась оттого, что он подошел так близко? Наклонившись к ней, он тихо произнес:

– Джесс Тейт – опасный враг, Рыжая. Тебе следует быть осторожной.

Роуз как будто оцепенела и стояла без движения, пока он не вышел. Еще некоторое время ее взгляд оставался прикован к двери, за которой он исчез. «Тебе следует быть осторожной». Низкий, с чувственной хрипотцой, его чарующий голос был таким теплым, как будто... Как будто он повернулся к ней в постели и, поцеловав, пожелал доброго утра.