Молодой отсалютовал ей своей рюмкой. Вино ему понравилось. И он попросил у стюардессы еще один бокал.

— А вы, простите, в какой области работаете? — спросила она соседа.

Ей показалось, что в его глазах мелькнула растерянность.

— Моя профессия — телевидение, — медленно проговорил он.

Вот оно что! Наверное, это какой-то известный теледеятель. Он считает, будто вся страна его знает, и не подозревает, что Маргарита включает телевизор довольно редко. И смотрит его выборочно. Один-два хороших фильма и кратко — о событиях в стране. Люська всегда ругает ее: как, ты не знаешь того, ты не знаешь этого! Он выступал вчера в Думе! Или в передаче «Герой без галстука»! Или — о нем говорил Михаил Леонтьев.

Точно, ее сосед привык к тому, что его узнают. А Маргарита своим безразличием — нечаянным, конечно, — задела человека. Оказалось, что его знает не вся страна. А Игнат смотрит на нее с удивлением, чуть ли не как на диво заморское.

Может, взять себе еще бокал вина или задремать, чтобы к ней больше не приставали с вопросами?

А впрочем, ничего страшного она не сказала. И этот телевизионщик объяснит себе, что она провинция и что с нее взять! Может, у нее и телевизора-то нет по причине бедности.

— Простите, прекрасная соседка, а как вас звать?

Нет, седеющему красавцу все неймется. Ему, видно, хочется знать, что она делает, если не смотрит телевизор.

— Маргарита.

— О, это имя вам идет. Надо же, как ваши родители удачно его выбрали…

Они вообще-то особо и не выбирали. Назвали в честь матери отца, бабушки Маргариты.

— А меня зовут Виталий Александрович. Это мой сын, Игнат. Почему, вы думаете, он так внимательно прислушивается к нашему разговору?

— Наверное, он, как и я, забыл взять в самолет книгу, теперь ему скучно без дела.

Мужчины посмеялись, но как-то неуверенно. Создавалось впечатление, что Маргарита вела себя совсем не так, как от нее ожидали.

— Игнат организовал на телевидении ток-шоу «Предчувствие таланта».

— Правда? И в чем оно заключается?

Наверное, Маргарита теперь огорчила и сына. Почему она не смотрит телевизор? Сейчас был бы повод поговорить, рассказать о своих впечатлениях… Понятно, им обидно: стараются, стараются, вся страна смотрит, а она… Все бухгалтерию изучает!

— Наша передача молодежная. В ней участвуют юноши и девушки, которые успели проявить себя наилучшим образом в политике или предпринимательстве и которым прочат блестящее будущее.

— У вас и Хакамада, наверное, выступает? — неуверенно предположила Маргарита.

— Вообще-то она уже не совсем девушка и как политик уже состоялась. Нет, наша передача для молодых.

Теперь в голосе Игната ей послышалось раздражение. Хуже нет пытаться поддерживать разговор, в котором ты все время попадаешь пальцем в небо.

— Наверное, это очень интересно, делать свою программу, — пробормотала Маргарита.

Вот так надо ей разговаривать: неопределенно и как бы ни о чем. По крайней мере так, чтобы не обнаруживать своих знаний. Вернее, незнаний.

— Скажите, Рита, — Игнат перегнулся через колени своего папаши, чтобы спросить у нее доверительно, — а вам хотелось бы выступить на телевидении?

— Упаси Боже! — Маргарита в притворном ужасе приложила руку к сердцу. — Ни в коем случае!

Этим она его добила. Он даже убрался с отцовских колен и уже со своего места задавал вопрос:

— Но почему? Я не знаю ни одной девушки, которая не мечтала бы участвовать хоть в какой угодно передаче, хоть в толпе, лишь бы только мелькнуть на экране… Некоторые девушки умоляли меня… — Он оборвал сам себя.

— Бесовское это! — Маргарита притворно нахмурилась, но не выдержала, улыбнулась ему. — Даже в школе ученики, если вы помните, изучают правила, в конце которых есть та или иная оговорка: за исключением слов, к примеру, «уж», «замуж» «невтерпеж» или за исключением слов «жюри», «брошюра», «парашют», — и всякие такие сноски и звездочки, где говорится: кроме того-то и того-то. Наверное, я — та самая сноска со звездочкой…

— Кстати, — это опять спросил Игнат, — а вы замужем?

Теперь пришла пора расхохотаться Маргарите:

— Говорите, кстати? Кстати — я разведена.

— Извините, если вас задел мой напор, — сказал тот, — но в какую-то минуту я даже задержал дыхание, боясь услышать ответ: замужем! У меня не было еще ни одной знакомой… сноски.

В его устах это прозвучало не слишком благолепно. Обижаться не на что, это с ее собственной подачи.

— Ничего, еще будет. Я в России не единственная. Мы всего лишь одним самолетом летим. Скоро он приземлится, и каждый из нас пойдет своим путем…

Она решила, что всякая доверительность должна иметь свои пределы. Или у нее, как у старых дев, стала проявляться в характере некая стервозность? Вроде давно не дева.