Чанс не сомневался, что так оно и было. Пилар способна на такие шуточки, подумал он, входя и спальню и закрывая за собой дверь.

Фэнси зажгла лампу, которая стояла у них в спальне и, сидя в постели, вопросительно смотрела на мужа.

– Это Хэмптон, – сказал он, натягивая брюки и рубашку. – Пилар не явилась на работу, и он волнуется, не случилось ли что-нибудь с ней. Наверное, она специально прячется где-то, чтобы он поискал ее.

– Как ужасно, что тебе приходится в такую погоду искать эту отвратительную, злую женщину. – Глаза Фэнси сверкнули. – Она даже не расстроится, если ты простудишься и заболеешь!

Недоверчивая улыбка осветила лицо Чанса. Его жена никогда прежде не проявляла особенного беспокойства о нем. Может, это означает, что она ни-чинает любить своего мужа?

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Как босс, я обязан помочь Хэмптону в поисках. Уверен, что мы быстро найдем эту шлюху.

Возвращаясь на кухню, Доусен увидел Телму, которая стояла в дверях своей комнаты, одетая в халат и тапочки на босу ногу и с заплетенными в седую косу волосами.

– Что случилось, Чанс? – спросила она. – С Фэнси все в порядке?

– С ней все отлично, бабушка. – Он впервые назвал ее так. – Это Гил Хэмптон, – Чанс кивнул в сторону лесоруба, ожидавшего его. – Пропала одна из танцовщиц, и я собираюсь помочь ему ее найти.

Миссис Эшли понимающе кивнула.

Доусен зашнуровал ботинки и они с Гилом, ссутулившись под потоками дождя, вышли из дома.

Старушка вернулась было в свою спальню, но вдруг, услышав хриплый крик Фэнси, поспешила к ней. Внучка стояла посреди комнаты, вцепившись обеими руками в край ночной рубашки.

– Бабушка, кажется, у меня отошли воды! – воскликнула Фэнси с тревогой и страхом.

– О, дорогая! – пробормотала Телма. – Давай переоденем тебя в сухую рубашку, и ты снова ляжешь в постель. Боль никак не стихает?

– Только что меня пронзила такая боль! – произнесла она, глядя, как старушка надевала на нее ночную рубашку. – Сначала я думала, что у меня разболелся живот из-за рыбы, которой я съела слишком много.

– Давно был этот приступ?

– Да, еще до того, как Гил постучал в дверь.

– Я сейчас пошлю Зеба за этой женщиной по имени Сьюки, – сказала бабушка, помогая внучке печь в постель и укрывая ее простыней.

– Ты не должна выходить в такой дождь, бабушка, – Фэнси села в постели. – Ты можешь простудиться.

Телма заставила ее снова лечь и засеменила к двери.

– Ленни сходит вместо меня, – сказала она, обернувшись через плечо.

В дверях появились сонные и немного смущенные ребята.

– Ты заболела, тетя Фэнси? – Тод шагнул в комнату.

– Нет, не заболела, – ответила за нее старушка. – У вашей тети немного разболелся живот. – Она обратилась к Ленни: – Будь добр, Ленни, надень накидку и сходи к Зебу, попроси его прийти сюда.

Парень кивнул, и через несколько минут они услышали, как за ним закрылась кухонная дверь. В это время у Фэнси начались вторые схватки. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не закричать и не напугать Тода, который и без того выглядел чересчур напуганным. Она знала, что мальчик боится ее потерять, как уже потерял свою мать.

Прошло всего несколько минут, и в комнату ворвался Зеб. Рубашка на нем была расстегнута, а редкие седые волосы прилипли ко лбу.

– Ленни сказал, у тебя болит живот из-за того, что ты съела много рыбы.

В тусклых голубых глазах старика светилось беспокойство. Он вытащил из кармана небольшую бутылочку и поставил ее на прикроватный столик.

– Я принес тебе немного пепсину, он помогает пищеварению.

Миссис Эшли отрицательно покачала головой.

– Это не поможет, – тихо произнесла она, стараясь, чтобы Тод и Ленни не расслышали. – Фэнси нужна помощь Сьюки Даниэле.

– Понимаю.

Глаза у старика округлились, когда он сообразил, что у Фэнси не просто болит живот.

– Я сейчас же мигом приведу Сьюки.

– И еще, Зеб. – Телма поспешила за ним на кухню. – Нужно, чтобы ты забрал к себе Тода и Ленни, когда вернешься.

– Да-да, конечно, – кивнул он. – А между прочим, где Чанс?

Когда миссис Эшли поведала старику об исчезновении Пилар, тот негодующе покачал головой.

– От этой шлюхи всегда были только одни неприятности!

«Еще ни один человек доброго слова не сказал об этой мексиканке», – подумала Телма, возвращаясь в комнату внучки.