– Думаю, завтра вы начнете вырубку ближе к поселку.

– Ты правильно думаешь, – ответил Доусен и направился к бараку лесорубов, чтобы собрать команду для выслеживания пумы. Нужно было как можно скорее поймать эту дикую кошку – в поселке слишком много детей.

Когда Фэнси с мальчиками подошли к своему большому дому, снег уже почти перестал идти.

Они вошли в кухню и невольно зажмурились: солнце заглядывало в окно, и его лучи, слепя глаза, отражались на блестящих боках кухонной плиты.

– Можно нам пойти на улицу и слепить снеговика, тетя Фэнси? – спросил Тод.

– Пожалуй, можно. Но не отходите далеко от крыльца. Вы слышали, что Зеб и ваш дядя Чанс говорили о пуме?

Фэнси наблюдала за ребятами в окно и, глядя на их возню со снегом, завидовала их беззаботности и веселью. Сейчас детей заботило лишь одно – слепить снеговика.

А у нее в голове был настоящий кавардак!

Она отошла от окна, сняла пальто и направилась в ту самую комнату, где не так давно испытала телесное блаженство и душевную боль.

– Ты же не думаешь весь день пробыть в халате? – сказала она себе. – Пора, наверное, переодеться.

Постель оставалась в том же беспорядке, как и до ее разгневанного ухода отсюда. Простыни были сбиты в кучу, а одеяло свисало чуть ли не до пола. Кажется, ночь у Чанса была не очень спокойная. По крайней мере, ей хотелось так думать, потому что она сама провела довольно беспокойную ночь.

«Хотя, скорее всего, он спал, как медведь в берлоге, – сердито подумала Фэнси. – Мгновенная вспышка страсти вряд ли вывела его из равновесия».

– Почему его должно волновать, что он лишил меня девственности? – горько спросила она себя, увидев на простыне, до полу свисавшей с кровати, доказательства случившегося этой ночью.

С сердитой поспешностью она перестелила постель, и все это время в голове ее мучительно решался вопрос: как быть дальше? У нее не было никого, к кому можно было бы уехать. Той суммы, которую она накопила, явно было недостаточно, чтобы на новом месте снять жилье для себя и мальчиков, пока она сможет найти работу.

Ничего не придумав, Фэнси смахнула со щеки слезу отчаяния, пообещав себе, что все равно найдет выход.

Группа мужчин, медленно преодолевая преграды, пробиралась сквозь лесные заросли, идя по следу дикой кошки. Наконец они добрались до груды больших валунов, где, по всей видимости, у животного было логово.

Лесорубы во главе с Чансом держали винтовки наготове. Вполне возможно, что пума следила сейчас за ними из укрытия, готовая прыгнуть в любую минуту.

Именно Хэмптон первым заметил рычащего зверя, выскочившего из-за высокой скалы. Дикая кошка собиралась наброситься на Виктора Сикэта, который шел позади всех. В мгновение ока Гил выхватил из кобуры кольт, прицелился и выстрелил. Пума, изогнувшись в предсмертных конвульсиях, рухнула к ногам перепуганного Виктора. Пуля угодила животному прямехонько между глаз.

Лесорубы, окружив Хэмптона, дружески похлопывали его по плечам и спине, поздравляя с отличным выстрелом. Белый как мел Сикэт, представив, что он мог оказаться в когтях дикого зверя, чуть не плакал, выражая свою благодарность спасителю.

– Не стоит благодарностей, Виктор, – засмеялся Гил, низко склонившись над мертвой пумой. – Уверен, что ты бы на моем месте поступил точно так же.

– Это конечно, – ответил спасенный. Голос его все еще дрожал. – Но только я очень сомневаюсь, что смог бы убить зверя. Я плохо стреляю.

– Главное, что ты – смелый парень, Виктор. А умение стрелять – ерунда, этому можно научиться при желании. – Гил продолжал пристально рассматривать убитого зверя.

– Хороший выстрел, Хэмптон, – неохотно признал Чанс.

– Я научился стрелять по движущейся цели, когда был еще мальчишкой, пристрастившись охотиться на белок.

– Прекрасное животное. – Доусен пнул ногой поверженного хищника.

– Что правда, то правда. – Гил, хитро улыбаясь, взглянул на Чанса. – Мех просто замечательный. Его можно положить перед камином и пригласить Фэнси прилечь.

Хотя слова эти были вполне безобидными, но Чанс уловил их двойной смысл. Хэмптон имел в виду, что ему бы тоже хотелось лежать на этой шкуре вместе с Фэнси.

На миг глаза мужчин встретились. Доусен прищурился.

– Я не хочу, чтобы эта шкура лежала в моем доме, – угрожающе произнес он и пошел прочь, но ехидный смех Гила долго звенел в его ушах.

– Пошли, ребята, – бросил Чанс через плечо лесорубам. – Нам еще надо отыскать дорогу получше, чтобы выбраться отсюда.

Хэмптон посмотрел на мужчин, неохотно последовавших за боссом, затем на пуму, которая весила не меньше двухсот фунтов.