— Мы возьмем дюжину, — решила Пруденс.

«Дюжины мне хватит на всю оставшуюся жизнь», — печально подумала Диана.

— Ты также можешь взять несколько штук полегче, — смилостивилась Пруденс.

Диана воспрянула было духом.

— Чтобы надевать под ночную рубашку.

Девушка совсем расстроилась. Она уныло дергала за шнурки, вытаскивая китовую пластину из-под ребер.

— Не вертись, детка. Мадам Лайтфут вот-вот приедет, чтобы начать с тобой урок танца.

Диана уже умела танцевать. Стоило ей услышать музыку, как тело начинало чувственно раскачиваться. Однажды, отдыхая вместе с отцом, она увидела цыган, и их быстрые, необычные, ритмичные танцы навсегда запечатлелись в ее юной душе. Но она не знала сложных па бальных танцев, а это было обязательно для молодой светской дамы. Диана еще надеялась, что мадам Лайтфут несет музыку в сердце и страсть в душе. Ведь не может же человек, зарабатывающий уроками танцев на жизнь, ходить с серьезным лицом! Но стоило ей только увидеть мадам Лайтфут, все ее надежды растаяли как дым. Мадам смахивала на Юнону, щедро одаренную верхней частью тела и закованную в китовый ус. Ее серый парик был столь же суров, как и внешность. В руке она держала трость с наконечником из черного дерева, которой стучала об пол, когда хотела подчеркнуть свою мысль.

Не оставалось никаких сомнений, что учительница танцев пользуется полной поддержкой Пруденс, — так радостно та ей улыбнулась.

— Вот ваша подопечная, мадам Лайтфут. Я без опасений передаю леди Диану в ваши опытные руки. Несколько уроков манер и этикета, а также танцевальных па. Боюсь, моя дорогая племянница чересчур увлечена книгами. Она должна знать, что можно и чего нельзя делать, чтобы ее дебют в обществе был успешным.

Строгая дама оглядела Диану с головы до ног, постукивая тростью по полу. Ее полуприкрытые веками проницательные глаза не упустили ничего.

— Я вас оставлю, дам вам возможность познакомиться, — заявила Пруденс, закрывая за собой двери музыкальной комнаты.

— Ну, и как вы настроены, юная леди? — высокомерно спросила мадам Лайтфут.

— Весьма скептически, — честно призналась Диана.

Дама неожиданно хрипло засмеялась, и это заронило в Диане надежду, что, может быть, еще не все потеряно. Мадам Лайтфут решительно пристукнула тростью.

— Начнем с языка веера.

Диана удивилась: какое это может иметь отношение к танцам? Когда она рискнула задать этот вопрос учительнице, та приняла начальственную позу. Слова вылетали из нее с четкостью барабанной дроби.

— Веер значительно важнее, чем ноги. По существу, все важнее, чем ноги: волосы, глаза, губы, фигура, манеры. Умение поддержать разговор, аппетит, туалет.

— Мне кажется, мода для молодых женщин просто отвратительна, — рискнула высказаться Диана.

— В самом деле? — осведомилась мадам, и черты ее лица застыли.

Диана хотела было прикусить язык, но все же решила идти до конца.

— Юбки такие огромные, что занимают все сиденье в карете, если вам, конечно, вообще удастся пролезть в двери. Напудренные парики такие высокие, что удивительно, как птицы не вьют в них гнезда. А китовые пластинки такие жесткие, что врезаются в живот, стоит лишь слегка наклониться.

Брови дамы поднялись так высоко, что совсем исчезли под париком.

— Леди никогда не должна произносить слово «живот». Вижу, вы получили непоследовательное и либеральное образование. — Дама выпрямилась во весь рост, напомнив Диане армейского сержанта, дважды стукнула тростью об пол и изрекла: — Тем не менее я сделаю из вас успешную дебютантку.

— Именно это меня и пугает, — пробормотала Диана вполголоса. Но она уже начала получать удовольствие от беседы и решила окончательно шокировать мадам Лайтфут.

— В средние века леди спали совсем голыми! Церковь осуждала ночные рубашки, считая их неприличными, пробуждающими в мужчине похоть и толкающими их на непристойности. И совершенно очевидно, что первые ночные сорочки не имели ничего общего с тем почтенным одеянием, которое мне приходится надевать… к великому сожалению!

Мадам Лайтфут потянулась за своим ридикюлем, вынула оттуда пузырек, открыла его и втянула основательную дозу нюхательной соли. Затем, как бы желая прекратить этот неподобающий разговор, выхватила из сумки веер, с силой раскрыла его и протянула своей ученице. За время урока Диана выяснила, что лучшие веера делаются из слоновой кости, обтянутой кисеей и кружевами или расписным шелком. Она узнала, что значит кокетливо стрелять глазами поверх веера, осторожно выглядывать из-за него или смотреть сквозь веер. Она с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться в лицо своей преподавательнице.

Через час мадам Лайтфут вынуждена была признать, что Диана вполне освоила искусство флирта.

А девушка мысленно представила себе знакомых ей молодых красавчиков.

— Теперь, когда я научилась искусству флирта, с кем мне флиртовать?

«Армейский сержант» испепелила ее взглядом.

— Я позволю вам самой найти ответ на этот вопрос.

Они помолчали. Наконец учительница произнесла:

— У вас беспокойная душа, и потому я поделюсь с вами небольшим секретом, который общество скрывает от юных леди. Как только вы удачно выйдете замуж и родите наследника, вы сможете вести куда более интересную жизнь, поскольку вас уже не будут сдерживать ограничения, связывающие незамужнюю девицу.

— Это первая приятная вещь, которую я узнала о замужестве, — заметила Диана, запоминая услышанное.

Но тут в музыкальную комнату вернулась Пруденс, чтобы проверить, чему успела научиться Диана.

— Вы слишком торопитесь, миссис Давенпорт. Леди Диана еще необработанный алмаз. Чтобы сделать из нее бриллиант чистейшей воды, требуется огранка. Я учу танцам в моей студии в Мейфер, где достаточно места, чтобы свободно исполнять менуэт, контрданс и шотландский рил [3] . Вот моя карточка. — Она постучала тростью об пол. — Приезжайте в два в понедельник.