Она сумела взять себя в руки: момент был как раз подходящим, чтобы загнать владельца газеты в угол. Несмотря на то что Мэри-Мишель виделась с ним почти каждый день, у нее было мало шансов начать разговор. Для этого не годилось просторное, со множеством закутков помещение редакции, где все было слышно. К тому же в разговоры постоянно встревали сотрудники, падкие на сплетни и готовые разнести их по редакции с быстротой лесного пожара.

Надев очки, Мэри-Мишель подняла их на лоб, взяла блокнот и бумаги, над которыми работала раньше, и встала. Решение было принято, Мэри-Мишель не смущаясь подошла к двери кабинета Маршалла и взялась за ручку.

— Туда нельзя, — крикнул Сэмюэл от дверей общей комнаты. — Он еще не…

Мэри-Мишель глубоко вздохнула, повернула ручку и вступила в святая святых «Кроникл». Быстро закрыв за собой дверь, она прошла прямо к столу владельца газеты.

На взгляд стороннего наблюдателя кабинет Логана Маршалла мог показаться вместилищем хаоса. Полки на противоположной стене комнаты, поднимающиеся от пола до потолка, стонали под тяжестью папок, писем, газет и книг. Фотографический аппарат, стоящий без дела уже несколько лет, приткнулся в углу, собирая пыль и паутину. Стол владельца был усеян финансовыми документами, чеками от кассиров и записками от юристов. Два деревянных ящика на краю стола переполняли входящие и исходящие документы, ждавшие внимания Маршалла.

Сам Логан Маршалл уютно расположился посреди этой неразберихи. В сущности, по его мнению и мнению других сотрудников «Кроникл», в кабинете царил всего лишь рабочий беспорядок. Мэри-Мишель уже видела, что владелец газеты способен в считанные секунды разобраться с любым делом, вызывая искреннее изумление посетителей и репортеров-новичков. Сэмюэл Карсон надежно удерживался на посту секретаря только потому, что никогда ни к чему в кабинете Маршалла не прикасался.

Когда Мэри-Мишель вошла в кабинет, Маршалл сидел в кресле лицом к окну, положив подбородок на кончики пальцев сложенных рук с выражением глубокой задумчивости или мольбы. Мэри-Мишель понадеялась, что верным окажется первое предположение. Молиться следовало ей.

Обернувшись на стук двери, Логан вопросительно приподнял брови. Это был еще привлекательный сорокалетний мужчина с жесткими чертами лица и свинцово-серыми оценивающими глазами. Он выглядел не рассерженным, а просто удивленным — Мэри-Мишель сочла это хорошим признаком.

— Что вам угодно, мисс Деннехи?

Значит, он помнит ее имя! Мэри-Мишель удивилась: она считала, что владелец газеты забыл о ее существовании сразу же, едва принял на работу. Он обычно приветствовал всех в общей комнате, направляясь в свой кабинет, и, казалось, никогда не замечал Мэри-Мишель. Она с трудом глотнула, чувствуя, что язык намертво приклеился к небу. В любой момент Сэмюэл Карсон мог прервать разговор, извиняясь за ее вторжение.

— Я хотела поговорить насчет судебного заседания по делу Гаррисона, предстоящего на этой неделе, — начала Мэри-Мишель, — об убийстве Сарой Гаррисон своего…

Маршалл поднял голову и сделал жест, избавляя Мэри-Мишель от долгих объяснений.

— Я слышал о нем. Уильям Пирсон ведет это дело с самого начала.

— Да, сэр, но мистер Пирсон болен уже четыре дня и, по-видимому, не успеет выздороветь к тому времени, как… — Маршалл снова перебил ее, на этот раз высылая из кабинета секретаря, едва тот открыл дверь. Впервые с момента появления в кабинете Маршалла Мэри-Мишель начала верить, что сумеет добиться своего. Она уже открыла рот, чтобы изложить свою просьбу, но Логан откинулся в кресле и объявил, что дело, которое она желает осветить, еще утром передано Адаму Кушингу.

Стараясь не выдать разочарования, Мэри-Мишель продолжала настаивать.

— Но я уже успела проделать кое-какую работу, сэр, я могла бы написать об этом деле по-своему, не так, как мистер Пирсон или мистер Кушинг…

— Кто вам разрешил? — сурово спросил Логан. Мэри-Мишель замолчала. Пауза слишком затянулась, и Логан вновь повторил вопрос.

— Никто. Я взялась за это дело сама, — робко ответила она, чувствуя, как румянец заливает щеки.

Логан указал на блокнот, который Мэри-Мишель держала перед собой наподобие щита.

— Это ваши заметки?

Мэри-Мишель кивнула и вложила листки из блокнота в протянутую руку. Пока Маршалл просматривал их, Мэри-Мишель стояла неподвижно, отмечая каждую смену настроения на подвижном лице шефа. Оно выражало только мимолетный интерес, но Мэри-Мишель охватила надежда.

— Недурно, — наконец заявил Маршалл, возвращая заметки. Он увидел мимолетный блеск в глазах Мэри-Мишель, зарождающуюся улыбку, которая могла бы свести Маршалла с ума, несмотря на то, что он был женат на первой красавице Нью-Йорка. Маршалл подавил ее улыбку в зародыше. — Отдайте их Воллрату. Если он сочтет заметки интересными, пусть передаст для работы Кушингу.

— Но я…

— Отдайте их Фреду, — повторил Логан тоном, не допускающим возражений. — И если хотите получить задание, обращайтесь к редактору отдела, как все остальные, мисс Деннехи. Не пытайтесь действовать через его голову. Если вы еще раз возьметесь за какое-нибудь дело без разрешения, приготовьтесь передать свой материал другому сотруднику, более опытному в освещении судебных процессов. Таковы правила, и я не намерен отступать от них.

Мэри-Мишель сжала побелевшими пальцами блокнот. Удар сразил ее наповал, но упрек был вполне справедливым. Ей был предоставлен шанс, а она упустила его. Возможно, она даже свела на нет тот незначительный успех, которого достигла за прошедшие месяцы. Вряд ли редактор отдела обрадуется, обнаружив, что она обратилась за заданием прямо к Маршаллу. Мэри-Мишель попятилась от стола, готовая убежать при первой возможности.