Сила была на стороне Севера.

На стороне Юга был боевой дух.

Впрочем, и южане, и северяне в глубине души давно хотели, чтобы все это поскорее закончилось. Сидни тоже. Она устала каждый день дрожать от страха за жизнь близких. Она соскучилась по дому, матери, младшей сестренке. В Ричмонде Сидни работала вместе с Брентом, и теперь ей его ужасно недоставало. Приходилось жить среди врагов, зато она приносила пользу своим. Не так давно по Вашингтону поползли слухи о том, что генерал Ли задумал перенести боевые действия на Север. Сидни молила Бога, чтобы это случилось как можно скорее. Пусть северяне узнают, что это такое — когда под ногами горит твоя земля. Пусть Юг разорит Север точно так же, как Север разорил Юг. Северяне захватили южные города, пусть теперь южане захватят северные и установят в них столь же жестокие порядки.

Глаза Сидни горели ненавистью, когда она начинала мечтать о наступлении Юга. Но сейчас ее лицо сохраняло приветливое выражение.

— Что-то вы поздно сегодня, мисс, — проговорил Грейнджер.

— Дела задержали, сержант. Но вы ведь все равно меня пустите?

— Идите, идите с Богом. Арестанты только что поели, и теперь у них свободное время. Они на заднем дворе. Правда, мне придется проверить вашу корзинку, мисс Сидни. Уж извините старика…

— Что вы, конечно, я все понимаю.

Она передала ему корзину, которую принесла с собой. В ней не лежало ничего такого, что могло вызвать неудовольствие сержанта. Сидни принесла только еду — пирожки с мясом, свежий хлеб, яблоки и вишневый мармелад. Грейнджер внимательно осматривал и ощупывал каждый пакет.

— Поражаюсь я иной раз, мисс Сидни… — задумчиво сказал он, не поднимая головы. — Здесь столько женщин, которые ходят в тюрьму с передачами. Неужели они не понимают, что подкармливают тех, кто убивает их собственных сыновей и мужей?

— Не в этом дело, сержант, — все тем же приветливым тоном отозвалась Сидни, помогая ему открывать пакеты с провизией. — Эти женщины хранят верность федеральному правительству, и, клянусь вам, они горячо любят своих сыновей и мужей. Но им надоело каждый Божий день за них бояться. Они хотят, чтобы все их родственники наконец вернулись домой, сыновья к матерям, а мужья к женам. Они хотят, чтобы война закончилась. И не понимают, почему федеральные власти так упорствуют в своем нежелании отпускать Юг, заваливая поля сражений все новыми горами трупов.

Грейнджер только хмыкнул в ответ. Он аккуратно отодвинул все выложенные свертки и пакеты в сторону и взял в руки саму корзинку. Сидни давно зареклась проносить с собой в тюрьму что-либо запрещенное. Вечно дружелюбная физиономия сержанта не могла ее обмануть. Она знала, что этот старый лис хитер и наблюдателен, такой отыщет даже иголку в стогу сена.

— Признайтесь, вы не испытываете ненависти ко многим из ваших заключенных, — улыбнувшись, сказала она.

— Верно. Некоторые мне даже симпатичны. То и дело я встречаю среди них своих старых знакомых и приятелей. Я ведь до войны каретами торговал, лучшими на всю страну. Сейчас уж и не вспомню, сколько дюжин я отправил на Юг. Да и сам бывал там не раз.

— Вот видите! Вы закончили, сержант? Теперь мне можно пройти к несчастным арестантам? Если, конечно, вы не нашли в моей корзинке ничего похожего на пистолеты и патроны…

— Идите себе с Богом, мисс Сидни. — Грейнджер велел одному из охранников проводить ее во внутренний двор, где заключенным разрешались прогулки. — Только смотрите, будьте осторожны. У вас хоть и родня среди мятежников, но все же…

— А что такое?

— Вы слишком красивы, чтобы чувствовать себя в полной безопасности среди одичавших на войне мужчин.

— Спасибо, сержант. Я никогда не забываю об осторожности.

— Вот именно… — пробормотал Грейнджер себе под нос, провожая ее глазами.

Охранник быстро провел ее через холл по длинному коридору, дверь из которого вела во внутренний двор Старого Капитолия. Раньше в этом здании и правда располагалось федеральное правительство, а перед самой войной были меблированные комнаты. Сидни видела тюрьмы и похуже. Особенно на Юге.

Арестанты гуляли на просторном дворе. Тут же в углу стояли ученические парты и стулья. Порой в тюрьму приходили учителя и вели занятия среди желающих. Сидни увидела около двух дюжин небритых, оборванных мужчин. Завидев девушку, каждый улыбался и радостно ее приветствовал. Она прошла в дальний конец двора к партам и водрузила на одну из них свою вместительную корзину. Ее тут же обступили заключенные.

— Мисс Маккензи! Милая, милая мисс Маккензи! — воскликнул лейтенант Арон Андерсон, артиллерист из Алабамы, проталкиваясь сквозь толпу своих товарищей. — Вот и опять вы! Вы даже не представляете, как мы с ребятами каждый раз радуемся вашим визитам. Что вы принесли нам сегодня?

— Угощение, господа. Посмотрите в корзине.

— Боже, у меня уже слюнки потекли… — с улыбкой проговорил рядовой Томпсон из Миссисипи.

— Томпсон, разделите на всех, — приказал Андерсон, а сам увлек Сидни подальше от двери в здание, где стоял охранник.

Арестанты заслонили ее и лейтенанта от посторонних глаз и устроили шумный дележ провизии. Воспользовавшись этим, Андерсон наклонился к Сидни и быстро заговорил:

— Слушайте меня внимательно. Генерал северян по фамилии Пратт организовал караван с припасами, который поведет по Харперс-Ферри в то место, которое раньше называлось Виргинией…

Последние слова он произнес с презрительной ухмылкой. В конце 1862 года Виргиния разделилась, точнее, от нее откололась территория, которую прозвали Западной Виргинией. Там приняли решение не входить в Конфедерацию — южане считали, что рядовое население заставили пойти на это под угрозой расправы, — и вот-вот Западную Виргинию должны были принять в состав федеральных штатов.