– «Моо», – простонал туземец. – Это сделала ящерица. Проклятие!

– О чем ты говоришь? – резко спросила Селия. – Живо отправляйся за доктором Бернсайдом в Лахаина. Быстро!

Рабочий смотрел на нее с открытым ртом, потом пустил лошадь галопом, и она понеслась, вздымая красную пыль.

Селия поспешила к большому знанию. У нее сжалось сердце, когда она увидела испуганных рабочих, столпившихся у входа. Машины были остановлены, и в непривычной тишине слышался только разноязыкий шепот рабочих.

– Мисси? Вы поможете ему? Вы остановите кровь?

К ней подбежал Ашидо, один из рабочих-японцев, которого она учила английскому, но Селия прошла мимо него. Неужели он думает, что она обладает магической силой и может предотвратить смерть? Страх сжимал ей горло, ее мутило.

Войдя в помещение завода, Селия сразу почувствовала густой тошнотворный запах патоки. Она миновала несколько помещений, пробежала мимо железных чанов, наполненных сахарным сиропом. Когда-то их с гордостью показывал ей Джон.

– Где он? – крикнула она Мак-Рори, рубашка которого была залита кровью.

– Сюда, – указал тот. – Он угодил рукой в жернова.

– Н-нет…

Гранитные жернова весили по три с половиной тонны каждый. Селия помнила, как об этом упоминал Джон.

Лоб Мак-Рори был покрыт испариной, он едва держался на ногах:

– Рука раздавлена, мышцы разорваны. Он умрет, дорогая, вам лучше позаботиться о священнике, ему нужно последнее причастие.

Селия с трудом преодолевала панику. «Нет! – убеждала она себя. – Это не так, рана, конечно же, не такая серьезная».

Она прошла в следующее помещение. Огромные жернова были сейчас неподвижны. Здесь толпились рабочие, на полу, залитые кровью, валялись охапки тростниковых стеблей. Кровь была повсюду: на рабочих, на жерновах, на полу. И на полу было что-то еще, похожее на окровавленное тряпье. Селия заставила себя сделать несколько шагов вперед. Рабочие расступились, и она увидела окровавленного Джона Бернсайда. Его правая рука была перевязана наспех смотанным жгутом. Селия с ужасом поняла, что рука короче, чем следует…

Она почувствовала дурноту. Лицо Джона покрывала смертельная бледность, но он был еще жив.

– Мисси, я пытался остановить кровь.

Это был Гензо, японец, которого Селия учила говорить по-английски. Теперь он стоял на коленях возле Джона, удерживая жгут.

Девушка склонилась над Джоном, ощущая ужас и нереальность происходящего.

– Селия, – прошептал он бескровными губами.

– Я так торопилась. Меня привез один из рабочих.

– Чертовы жернова! Их заело, и я рукой хотел их наладить.

«Какое серое у Джона лицо», – подумала Селия, как сквозь сон.

– Мисси!

Гензо указал ей на полотенца. Селия овладела собой, схватила полотенце и прижала его к страшной ране. Оно тут же пропиталось кровью.

– Рад… Я рад, что вы пришли, – прошептал Джон. – Я думал о вас…

Селия едва слышала его, сосредоточившись лишь на том, чтобы остановить кровь. Она положила поверх первого еще несколько полотенец. Ей помогал Гензо.

– Простыни, – сказала она японцу. – Любые, и побыстрее. Его нужно согреть.

Гензо сказал что-то другому рабочему, и Селия уловила вокруг себя движение: рабочие кинулись выполнять ее распоряжение. Тростниковые стебли на полу, грязные, зараженные насекомыми, мешали. Взволнованные рабочие суетились, желая помочь раненому.

– Мы должны его перенести, – сказала Селия. – Для этого нужны четверо мужчин. Его необходимо доставить в контору мистера Мак-Рори.

«Сколько времени, – в отчаянии думала Селия, – потребуется этому туземцу, чтобы домчаться до Лахаина и вернуться с помощью? И долго ли протянет Джон при такой потере крови?» Она молила Бога остановить кровотечение.

Мак-Рори рассказал Селии, что Джон попытался вытащить из жерновов сучок, но туда затянуло его пальцы. Жернова сорвали с руки кожу, словно рукав.

– Хозяин даже не закричал, а только велел мне повернуть жернова, чтобы он мог вытащить руку. К несчастью, мистер Бернсайд умрет, но он вел себя очень мужественно. – Мак-Рори добавил, что с утра хозяин был чем-то озабочен, поэтому и проявил неосторожность. Бедняга! Нельзя быть рассеянным, когда ты рядом с машинами.

На Селию обрушилось чувство вины. «Я думал о вас». Джон сам сказал ей об этом. Конечно же, он ждал ее ответа насчет свадьбы!