– Не понимаю, я просто не понимаю! – От возбуждения у Ферда подрагивал подбородок. – Почему именно ты? Кроме твоего отца, у Ярби были еще трое братьев! Конечно, сейчас никого из них уже нет в живых, но у него остались десять племянников. Если Ярби не хотел, чтобы земля досталась мне, он мог оставить ее Свенсу, Карлу, Джеймсу…

– И любой из четырех племянниц, – добавила Кристин. – Не знаю, почему он завещал ее мне.

Словно не слыша ее слов, Ферд продолжал:

– Если бы Господь наделил Ярби Андерсона мозгами – как всех остальных в нашей семье, – он бы знал, что женщинам ни к чему заниматься бизнесом, как и прочими серьезными вещами.

– Не могу поверить, что ты вот так просто возьмешь и покинешь нас, – заскулила Андора. – Стоило тебе получить какие-то деньги, как ты сразу уезжаешь, и мы даже не узнаем, как ты ими распорядишься… И это после всего, что мы для тебя сделали!

Кристин сделала над собой усилие, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью.

– Андора, я сделала для вас не меньше. С тех самых пор, как ты вышла за Ферда, кроме меня, у тебя была и другая прислуга, тебе никогда не приходилось ни готовить, ни стирать, ни гладить, ни даже вставать к собственным детям, если они просыпались по ночам.

– Я… я готовила.

– Только изредка, для забавы.

– Но Ферд платил тебе за работу кухарки! Кристин начала терять терпение, и в ее голосе появились нотки раздражения:

– Платил – доллар в месяц!

– Если бы не Ферд, тебе было бы негде жить. Будь у тебя в душе хоть капля благодарности, ты бы отдала деньги ему. Ты… злобная, эгоистичная, ты настроила против меня дочерей!

– Андора, ты их просто балуешь. Они вырастут точно такими, как их мать.

– И что же в этом плохого? Зато они не станут старыми девами вроде тебя! – злобно прошипела Андора.

Кристин взглянула на невестку. Та сидела на диване, промокая глаза изящным носовым платочком с кружевной отделкой – кстати, тоже сшитым руками Кристин.

– Андора, – нерешительно проговорила девушка, – я раньше об этом не задумывалась, но, может быть, я действительно иногда вела себя как эгоистка. Мне нравилось ухаживать за девочками, но досадно было видеть, что они привыкают считать себя центром вселенной и никого не любят. Мне нравилось также вести хозяйство – я даже гордилась, что так хорошо справляюсь, но теперь понимаю: ты от этого становилась еще более безответственной и беспомощной. Боюсь, я действительно кое в чем была не права.

– Попридержи язык! – крикнул Ферд. В сердцах он шлепнул себя ладонями по ляжкам. – Ты не имеешь права отчитывать Андору!

– Я имею на это не меньшее право, чем она – отчитывать меня.

– О! Я… я вовсе не беспомощная. Ферд любит меня такой, какая я есть! А ты все испортила. Кто теперь будет водить девочек на уроки музыки и… как же мое платье? Оно не будет готово к четвертому! Теперь уже все мало-мальски стоящие портнихи заняты. – Андора в слезах бросилась вон из комнаты.

Кристин вздохнула.

– Ты могла бы попытаться сшить его самостоятельно.

– Сейчас же прекратите препираться! – рявкнул Ферд. Он с непривычной для себя жесткостью набросился на сестру: – Отец баловал тебя с самого рождения. То, что он дал тебе образование, – огромная ошибка. А моя ошибка – что я продолжил это после его смерти.

– После папиной смерти моя учеба не продлилась и года, – напомнила Кристин. – Вскоре после женитьбы на Андоре ты понял, что она, хоть и красавица, совершенно не способна заниматься домашним хозяйством.

– Если бы последние десять лет ты ходила за плугом или доила коров, как твои кузины, тебе в голову не лезли бы столь нелепые идеи.

– Ферд, мне бы не хотелось уезжать вот так – в ссоре.

– Ты никуда не поедешь.

– Ферд…

– Я свое слово сказал, и ты не посмеешь мне перечить. Кроме того, я уже отправил письмо одному адвокату, у которого имеется на примете человек, заинтересовавшийся землей, – пусть приедет и изложит свои соображения. Разумеется, я не собираюсь хвататься за первое, что он предложит, но хотя бы смогу прикинуть, сколько может стоить та земля.

– Ты не имел права так поступать, не посоветовавшись со мной!

– Как глава семьи, я счел себя вправе так поступить. И закончим на этом, я больше не желаю ничего слышать. Гнев придал Кристин смелости.

– Ты и не услышишь.

– Я полагал, ты проявишь больше благоразумия.

– Ферд, не думай, что я не ценю все, что ты для меня сделал. Но на сей раз решать не тебе, а мне. Завтра утром я уезжаю в Монтану.

Ферд, казалось, был ошеломлен этим заявлением. Его брови поползли вверх. Он был заметно выше сестры, но покатые плечи и брюшко как бы убавляли его рост. Широко расставив ноги, он подался вперед и выпятил подбородок.