– Поэтому, когда я вышла на связь с Таорэрой, оказалось, что они только-только оправились от последствий беспорядков, учиненных на базе твоими друзьями. На самом деле здесь прошло меньше месяца. Дайяна даже не удивилась…

– И ты в это веришь? Или лапшу мне на уши вешаешь? – Новиков с коротким стуком положил вилку на стол.

– Боюсь, что я тебя не совсем понимаю…

– Что же непонятного? Попробуй сама ответить на два вопроса, а потом еще порассуждаем…

Сильвия какое-то время пыталась понять, что Новиков имел в виду, потом ее лицо слегка исказилось гримасой.

– Вот именно, моя дорогая. Прежде всего совпадения точек в твоем варианте произойти не могло, тут простая арифметика. Разнос образуется как минимум в полгода. И это при том, что я исключаю имевшие место отклонения от главной последовательности – то в сталинской эпопее, то в дни экспедиции наших ребят, плюс пребывание в Замке, переход по морю, стоянка в Стамбуле, два месяца гражданской войны – куда ты денешь все эти недели и месяцы? Отвернувшись спиной к мишени, навскидку с вертящейся карусели попасть в круг и то легче, чем в твоем варианте угодить в сопоставимое время… Однако и это еще не все, – пресек Андрей слабую попытку Сильвии что-то возразить. – Самое главное – каким образом получилось, что с совершенно другой мировой линии мы с тобой сумели попасть в нужную точку? Я еще более слабый хронофизик, чем ты, тут нам с тобой равняться даже смешно, однако же… Антон утверждал, что движение поперек времени еще менее возможно, чем против оного.

– Сказанное тобой наводит на размышления, не спорю. – Сильвия вдруг стала задумчивой и спокойной. – И нам придется об этом подумать вместе. А что касается второго… Антон, при всем моем к нему уважении, отнюдь не арбитр в последней инстанции. Реальности разных уровней иногда отличаются на столь несущественную величину, что ею можно и пренебречь. В нашем случае факт поражения красных под Каховкой никоим образом не успел повлиять на реальность Таорэры. Просто по закону Эйнштейна время распространения информации равно скорости света. Для сорока с чем-то парсек это больше ста двадцати лет. У нас же получается всего минус шестьдесят четыре. Процент посчитаешь сам. И еще. Даже если бы информация дошла своевременно, так ли велико случившееся расхождение реальностей? В условных единицах – нечто вроде нескольких сантиметров на генеральной карте. Такие отклонения мы преодолевать умеем. Еще вопросы будут?

Новиков решил, что разговор переходит в плоскости, явно выходящие за пределы его компетенции. И решил свернуть дискуссию. Обдумать доводы в более спокойной обстановке.

– О'кей, дорогая. На сем закончим наши игры. Не будешь ли ты возражать, если я провожу тебя к месту ночлега? Можешь выбрать любую из девичьих комнат, они вполне благоустроенны…

Он уловил тень неприятия на ее лице.

– А также есть и два изначально свободных помещения. Приготовленные для неожиданных гостей.

– Тебе не приходит в голову, мой проницательный рыцарь, что женщине с настолько расшатанной психикой оставаться одной в комнатах полуразрушенного дома, окруженного лесом, кишащим дикими зверями, просто невозможно? Я не гарантирую, что утром тебе не придется вызывать скорую психиатрическую помощь…

Сильвия увидела ироническую улыбку на лице Новикова и продолжила с абсолютной убедительностью:

– Нет-нет, не смейся, я не дурака валяю! На самом деле для меня это невозможно. Ты все воображаешь, что имеешь дело с Джеймсом Бондом в юбке, а ведь это не так. Я дипломат, аналитик, координатор спецопераций, но не рейнджер же… Спросил бы Шульгина, как я вела себя там, в горах…

Андрей неожиданно ей поверил. И в самом деле, разве та же Маргарет Тэтчер, ее соотечественница, «железная леди», при всех ее достоинствах, позволивших выиграть Фолклендскую войну, способна была возглавить простой десантно-штурмовой взвод? И подумал: «Ну а почему бы и нет? Проверим степень собственной выдержки и заодно выясним ее дальнейшие планы…»

– Хорошо, леди Спенсер. Я не могу требовать от вас чрезмерного. Готов охранять ваш покой и сон. Пойдемте…

Слегка придерживая ее под локоть левой рукой и держа бросающую судорожные блики желтовато-розового света лампу правой, он провел аггрианку в свой двухкомнатный отсек.

Ветер за окном разгулялся не на шутку, метров до двадцати в секунду, и его завывания и свист в щелях и брешах между бревнами наружного сруба, дребезжание обрывков колючей проволоки внешней ограды, скрежет листов кровли создавали и в самом деле не слишком приятный звуковой фон. Ему-то что, он умел спать и в идущем по пересеченной местности танке, а нежной аристократке заснуть одной в бревенчатой хижине, даже без электричества…

Андрей запер дверь на тяжелый медный засов, поставил лампу на тумбочку.

– Вон твоя койка. Чистое белье в шкафу. Или тебе и постелить?

– Спасибо, – холодно ответила Сильвия, – это я сама…

– Тогда я вернусь минут через десять…

Новиков вышел из дома, присел на мокром от дождя крыльце, положил на колени взведенный автомат, закурил сигару из своих здешних запасов, вслушался в шум ветра, проносящегося сквозь кроны сосен. Этот звук походил на гул летящего «зеленой улицей» курьерского поезда. Пожалуй, в такую погоду и суперкоты предпочитают отсиживаться в чаще, тем более что человеческий запах до них едва ли успел донестись.