— Я не имею права одобрять или не одобрять свою хозяйку, — с чопорным видом заявила Роза.

— Откуда вдруг такое смирение? — осведомилась Кристабель. — Ты, случайно, не заболела?

— Ну хорошо. Если хотите знать мое мнение, то я считаю, что жизнь слишком коротка для того, чтобы тратить время на траур по мужчине… каким бы замечательным он ни был.

Кристабель села в кровати и обхватила руками коленки.

— Особенно по Филиппу, да?

Лицо Розы приняло сочувственное выражение.

— Ох, миледи, он вас совсем не стоил. Вы заслуживаете лучшего мужа. Может, этот мистер Берн…

— Ну уж нет. — Кристабель истерически рассмеялась. — Он не из тех, кто женится.

Роза нахмурилась:

— А все-таки вы впустили бы его в свою постель?

Кристабель перестала смеяться. Она не решилась раскрыть своей горничной настоящие причины, связавшие ее с Берном, — даже самые преданные слуги иногда сплетничают, а задуманный маскарад должен быть безукоризненным. Она просто призналась, что нашла себе покровителя.

И Роза хмурилась вовсе не поэтому. О нет! Она была уверена, что женщина должна как можно чаще вступать во всевозможные связи, и чем скандальнее, тем лучше. Это убеждение являлось частью теории о «слишком короткой жизни», появившейся после того, как муж Розы — солдат и бабник — был застрелен во время драки во французском борделе. К тому же Роза была достаточно практична, чтобы понимать, что иногда расположение богатого мужчины необходимо просто для того, чтобы выжить.

Значит, ей не нравится что-то другое.

—Мне казалось, ты одобряешь, что я завела любовника.

— Я не имею права…

— Прекрати, Роза. Что тебя беспокоит?

— Я просто хочу быть уверена, что он хороший человек. А мужчины, которые не хотят ни на ком жениться, обычно оказываются…

— Прохвостами. Я знаю. — Кристабель с усилием улыбнулась. — Но должна сказать, что он весьма привлекательный прохвост. — Роза с подозрением смотрела на Кристабель. — К тому же я сама не собираюсь выходить замуж, значит, это не имеет никакого значения.

Если их с Берном план удастся, ни один мужчина из общества уже не женится на ней. И прекрасно. Кристабель опять будет ездить с папой и проводить все время среди солдат. Зачем ей светский муж? Гораздо больше подойдет какой-нибудь сержант, который сумеет оценить ее умение обращаться с оружием, который скорее всего никогда не осмелится сделать предложение вдовствующей маркизе.

Кристабель сглотнула комок в горле. Она бы, возможно, мечтала о новом браке, если бы могла надеяться, что у нее будут дети. Но совершенно очевидно, что она бесплодна. Десять лет замужества — и ни одной беременности. Разве это не доказательство? Кристабель почувствовала, как под веками закипают слезы. Неужели найдется хоть один мужчина с состоянием, титулом и надеждами на будущее, готовый жениться на женщине, которая никогда не сможет родить ему наследника?

И какая разница, что она наденет для прогулки с этим проклятым Берном? Да никакой! Кристабель решительно вздернула подбородок. А если ему что-то не понравится — наплевать.

Смахнув слезы, она встала с кровати.

— Хорошо, давай закончим с туалетом. Какой из этих кошмаров мне надеть?

— Никакой разницы. Они все черные и уродливые. — Роза хитро взглянула на хозяйку: — Слава Богу, что новый любовник решил купить вам платья.

— Он не покупает мне платья. Он просто помогает их выбрать. — И остается только надеяться, что после приобретения нового гардероба Кристабель не угодит в долговую тюрьму.

— Что? — Роза опять недовольно нахмурилась, помогая хозяйке влезть во фланелевое платье. — Он не собирается за них платить? Вы не можете позволить себе…

— Мы еще не обсуждали финансовые вопросы. — Кристабель смерила горничную строгим взглядом. — И как насчет «я не имею права одобрять или не одобрять свою хозяйку»?

Не обратив никакого внимания на слова Кристабель, Роза решительно выхватила у нее кружевную косынку, которую та привычно собиралась повязать.

— Вы можете по крайней мере не прятать от него грудь. Он ведь, в конце концов, мужчина.

Кристабель вздохнула. Что Берн — мужчина, сомневаться не приходилось. И, демонстрируя грудь, она, возможно, сумеет его немного задобрить.

— Ладно. — Кристабель присела за туалетный столик. — Ты сможешь сделать что-нибудь более-менее приличное из моих волос?

— Постараюсь, но вам следует подстричь их покороче и завить, как делают другие леди.

Кристабель с трудом удержалась от резкого ответа. Хорошо говорить Розе, у которой волосы вьются сами. Но она не собирается подпускать неумеху-горничную с раскаленными щипцами в руках даже близко к своей голове.