Он так быстро шел по устланному половиками полу, что мальчику приходилось бежать трусцой, чтобы не отставать от взрослого мужчины.

– Да, но кровать оказалась слишком короткой.

– Была бы в самый раз, если бы ты вовремя перестал расти.

Гиллиам искренне рассмеялся, довольный шуткой брата.

– Подойди-ка ближе, дай взглянуть. – Джеф послушно выдвинул мальчика перед собой, но Гиллиам желал посмотреть не на паренька, а на брата. Хотя братья сильно отличались ростом и телосложением, их лица были потрясающе похожи, точнее, были похожи до сравнительно недавнего времени. Оба имели золотистые волосы, одинаковый овал лица, тот и другой безуспешно старались отрастить настоящую бороду. И только недавно у братьев появилось весьма заметное отличие: Джеф лишился одного глаза. Этот “подарок” ему преподнесла жена, теперь покойная. Шрамы почти затянулись, но повязка все еще закрывала глаз.

– Заживает довольно быстро, – сообщил Джеф, догадавшись наконец, что интересует Гиллиама.

Он произнес это с болью, но боль была не физической. Оставшийся глаз, так похожий на бледно-голубые глаза Гиллиама, потемнел от душевной муки.

Гиллиам сразу сменил тему:

– Ну так как? Останешься на свадьбу?

– Что? – смутившись, спросил Джеф. – Я как раз собирался извиниться за опоздание, ведь все произошло вчера? Или я перепутал день?

– Возникли кое-какие осложнения, – стараясь сдержать гнев, Гиллиам усмехнулся. – Моя любимая заявляет, что она помолвлена с парнем, живущим по соседству с замком Эшби.

– Это невозможно! – горячо воскликнул Джеф.

Гиллиам скептически приподнял брови.

– Да, но новый аббат ищет любую зацепку, лишь бы выйти из-под влияния Рэналфа. Моя невеста – прекрасный инструмент для него в достижении этой цели. По настоянию аббата Саймона за де Окслейдом уже послали. Священнослужитель потребовал его присутствия: хочет выслушать Окслейда, а уж потом решить, насколько обоснованны его претензии.

Единственный глаз старшего брата весело сверкнул.

– Рэналф, должно быть, сходит с ума от ярости. Я его предупреждал, что он слишком многого требует от аббатства. Монахи на него в обиде.

– Да, но, между прочим, сейчас он там и пускает в ход все свое дипломатическое искусство, чтобы разрядить обстановку. Он сумеет, ему всегда это удается, – сказал Гиллиам, беззаботно пожав плечами. – Ну а теперь почему бы тебе не познакомить меня с “подарком”? Мальчик гораздо интереснее, чем кровать.

Понимая, что гигантский рост пугает парнишку, Гиллиам сел на скамейку и подмигнул ему. Тот отвернулся.

– Джослин, – мягко сказал Джеф, – протяни руку, поздоровайся с моим братом, новым лордом Эшби. Лорд Эшби, это Джослин, наследник замка Фрейн, он хочет стать твоим учеником и жить у тебя в доме.

Нижняя губа Джослина задрожала, и он нехотя протянул Гиллиаму руку, уставившись в пол.

– Рад встрече, милорд. Вы очень добры, что предлагаете мне очаг и дом, – произнес он заранее приготовленную фразу. Но в голосе не слышалось ни радости, ни благодарности.

Большая рука Гиллиама обхватила тоненькие пальцы мальчика, ручка была вялой и холодной.

– Я тоже рад встрече. Для меня большая честь принять тебя в свою семью.

Гиллиам отпустил руку мальчика и указал на стол с холодными закусками, стоявший поодаль. Судя по всему, основательную еду здесь подавали лишь раз в день.

– Садись-ка за стол и перекуси с дороги. Впереди еще долгий день, а завтра утром мы отправимся в Эшби.

Окажись на месте Джослина Гиллиам в таком же возрасте, его не пришлось бы приглашать дважды. Однако будущий оруженосец с кислой миной покосился на уставленный едой стол и потащился к нему, словно это был эшафот. Нехотя обойдя стол вокруг, Джослин повернулся и взглянул на лорда Джефри.

– Джеф, когда ты попросил меня взять его в оруженосцы, я решил, что ты спятил, – сказал Гиллиам тихо, чтобы мальчик не услышал. – Я ничуть не сомневаюсь, что способен научить его бойцовской премудрости, хотя мой дом наполовину лежит в руинах и вдобавок я еще не женат. Теперь я понимаю тебя. Сколько ему? Десять? Одиннадцать? Он не смог даже пожать мне руку как следует, и если его отправить учиться в компании со сверстниками, они съедят его живьем.

Джеф опустился на скамью рядом с братом, устало вытянув ноги.

– Дело обстоит гораздо хуже. Ему почти тринадцать. Он уже должен был участвовать в состязаниях по метанию копья и получить свое первое оружие. Из-за хилого сложения и маленького роста его родители считают, что ему место только в церкви.

– А какое отношение его сложение имеет к силе?

– И это я слышу от брата-гиганта? – изумленно спросил Джеф.

– Ну да, конечно, природные данные могут помочь, – согласился Гиллиам с улыбкой, – но выиграть бой можно, лишь сочетая умение и твердый характер. Никакая святость этому не помеха. Вспомни архиепископа Хью Дорхемского и осаду в Тикхилле. Какую неоценимую помощь он оказал при подавлении недавнего восстания Джона Лэклэнда против его брата и монарха Ричарда по прозвищу Львиное Сердце.

Джеф только покачал головой и уставился на огонь.

– Дело в том, что мать Джослина всегда хотела сделать его образованным человеком и все силы тратила на то, чтобы уберечь его от реальной жизни, которая, как ей кажется, может сломать человека. В итоге мальчик превратился в тряпку, боится всякой деятельности. Но ведь ему придется стать наследником Фрейна, судьба распорядилась именно так. Ни у матери Джослина, ни у него самого нет выбора. Он должен стать рыцарем и, в конце концов, хозяином Фрейна. – Джефри повернул голову, с улыбкой глядя на брата: мол, такова ирония судьбы.