Спустя несколько минут из ночной темноты донеслась очередная тирада:

– Гражданин Каштяну! Я, майор Мазуров из областного Управления по борьбе с организованной преступностью, хочу вам также сообщить, что рассчитывать на помощь местной правоохранительной системы вам не приходится. Два часа назад был задержан руководитель Монастырского УВД полковник Косых. Вам нет никакого резона вступать с нами в конфронтацию.

Голос умолк, снова ожидая какой-либо реакции со стороны Каштана. Но в доме по-прежнему стояла полная тишина. Казалось, что весь отряд, за исключением охранника Вострякова, уже давно покинул пределы здания.

– Вы напрасно отказываетесь со мной говорить, – майор повысил тон, его спокойные интонации дополнились гневными нотами, – у вас нет никаких шансов скрыться из города. Поверьте мне на слово! В случае сопротивления мы вынуждены будем открыть огонь на поражение. Особняк полностью блокирован спецназом. – Майор умолк, после чего выдал заключительную резолюцию: – Мы оставляем вам на размышление ровно десять минут. После чего здание будет захвачено. Во избежание излишнего кровопролития предлагаю вам сдаться и разоружить своих людей. Гарантируем, что в этом случае к ним не будут применены силовые методы задержания. Время пошло, гражданин Каштяну!

Майор из УБОПа обещал бандитам не слишком сладкий пряник. Даже Востряков, совершенно не искушенный в уголовных статьях, прекрасно понимал, что всей этой банде светят огромные сроки, а сам Каштан вполне может претендовать на пожизненное. Исходя из этого, можно не сомневаться, что через десять минут, выделенных майором, здесь опять начнется бой. Даже для Вострякова, выдержавшего однажды в афганских горах три часа нескончаемой перестрелки с «духами», это было чрезмерно. Что уж говорить про Аню…

Напряженные минуты тянулись мучительно долго. Востряков собрался уже нейтрализовать охранника, чтобы уйти с предполагаемой линии огня, когда сообразил, что отпущенный срок ультиматума истек, а никакого нападения на особняк пока не наблюдается.

– Что за дела? – подал первую реплику охранник, рассматривая сквозь оконное стекло темный силуэт «живой изгороди», за которым угадывались габаритные огни стоящих автомобилей. – Они пойдут на нас или нет? Как думаешь? А? Чего молчишь?

Он по-свойски обратился к Семену, словно уже принял его в свое криминальное братство.

– Почем же я знаю? – пожал плечами Востряков. – А потом ты мне обещал ходули отстрелить. Так что я лучше помолчу.

– А ты сам-то кто? – подозрительно поинтересовался охранник и сам себе неслышно ответил: – Мусор, ясный перец. Сколько же вас расплодили! Еще какой-то УБОП сраный придумали…

Бандит с перепугу мог, наверное, еще долго философствовать на эту тему, но тут мегафон опять ожил. Только голос был другой. Более высокий, резкий и громкий. И говорил этот голос совсем другие, совершенно удивительные вещи:

– Господин Каштяну, ситуация несколько переменилась. Штурма здания не будет. Более того, у нас есть возможность мирно уладить возникшие разногласия. В этом заинтересованы все стороны конфликта. Мы постараемся учесть ваши пожелания и принять во внимание все сложности, с которыми вам пришлось столкнуться. Я имею предписание руководства внимательно обсудить тему будущего строительства моста через Белицу. Не исключено, что подрядчики даже получат государственную субсидию. Область остро нуждается в этом строительстве. Как бы то ни было, здесь есть предмет для обсуждения. Поймите, никто не заинтересован в тотальных репрессиях против вас и ваших людей. Путь для компромисса может быть всегда найден. Прошу вас выйти к воротам вместе со своими людьми. Гарантирую, что никаких силовых акций предпринято не будет! В этом вам мое личное ручательство офицера контрразведки, майора областного управления ФСБ Петра Ярова-Полетаева!

Услышав эту фамилию, бывший спецназовец Востряков вздрогнул, словно его ударило электрическим током.

А в двухстах метрах от него, в заброшенной квартире заброшенного дома сильно сжал приклад своей «СВД» бывший спецназовец Скоробогатов.

Этот окраинный район Монастырска был известен у местных жителей под названием «Турбаза». Здесь действительно очень давно, до начала семидесятых годов, существовал неплохой дом отдыха. Но почему-то потом его закрыли, а в опустевших зданиях разместили полк стройбата. К середине девяностых полк тоже отсюда исчез, а освободившиеся помещения медленно разрушались. От них в сторону асфальтированного шоссе тянулся квартал трехэтажных блочных домов, почти полностью снесенных ко времени описываемых событий. За последние семь-восемь лет наступление на территорию бывшей турбазы повели владельцы престижных особняков, выбравшие этот район по причине его удаленности от центральных массивов города, чистого воздуха, а также ввиду того, что впоследствии, после расчистки прилегающего к Белице участка речного побережья, владения предполагалось дотянуть до самой реки. А окружающий пейзаж на месте бывшего дома отдыха был весьма живописным: сосняки на высоких террасах, песчаные отмели, на противоположной стороне – великолепные березняки и открытые луговины с видами далеких деревень у горизонта.

В общем, ничего удивительного не было в том, что многие нувориши пожелали приобрести участки и построить себе жилища именно здесь. Дома стояли ровными рядами вдоль дороги, на расстоянии примерно ста метров друг от друга, что создавало идеальные условия для прицеливания от одного здания к другому. Этим обстоятельством и решил воспользоваться Яров-Полетаев.

Майор припарковал свой темный «БМВ» на обочине дороги, в ста метрах от ограды особняка Каштана. Еще дальше, на выезде из переулка, остановились две черные «Волги» его оперативников.