Габи знала, что на Коралловые атоллы в этот день съехалось много зажиточных латиноамери-канцев, кое-кто из них обладал огромным состоянием, но она не забывала и о бедствующих кубинских беженцах поры ее детства. В те годы один из ведущих нейрохирургов Гаваны подстригал газоны в Майами-Бич Кантри-клабе. Университетский профессор водил такси. А бывшие владелицы сахарных плантаций и роскошных городских особняков в Гаване работали прачками и портнихами. Воистину времена меняются. Глядя на элегантных женщин, Габи не сомневалась, что их бриллианты подлинные. Драгоценности переливались огненными искорками на ярком солнечном свете. Настоящей, несомненно, была и тяжелая нить отборного жемчуга на шее у младшей.

Габи изобразила на лице подобие улыбки.

— Я разыскиваю миссис Фернандес-и-Альтамурес. Не могли бы вы сказать, как мне пройти к дому?

Одна из женщин что-то сказала по-испански своей спутнице, затем, пожав плечами, шагнула в салон огромного черного лимузина. Вторая дама последовала за ней. Шофер скользнул на переднее сиденье и запустил двигатель.

Габи сообразила, что снова попала впросак.

— Donde esta el enfrenta de la casa?

Она свободно говорила по-итальянски, но ее испанский в объеме курса средней школы оставлял желать лучшего. Тем не менее Габи, вероятно, была понята, так как из лимузина высунулась рука, украшенная массивными золотыми кольцами с рубинами и изумрудами, и указала в сторону дома.

Прежде чем Габи успела выразить свою признательность за оказанную любезность, «Мерседес» двинулся вперед и исчез среди деревьев.

Алисия Фернандес-и-Альтамурес, распорядительница сегодняшнего мероприятия, томилась в длинной очереди, состоявшей из одних женщин. Пока очередь под аккомпанемент спускающейся воды в унитазе медленно продвигалась вперед, Га-би прямо на месте взяла у нее интервью. По коридору, где они находились, тянулась крытая аркада в стиле ар-деко. В залитом солнцем внутреннем садике среди кактусов были выставлены абстрактные скульптуры из нержавеющей стали, в недавнем прошлом сфотографированные для «Архитектурного справочника».

Алисия Фернандес была членом старой докастровской общины кубинцев в Майами. Уже шесть поколений семейства Фернандес жили во Флориде. Миссис Фернандес-и-Альтамурес говорила по-английски с южным акцентом, с отличием закончила Смит-колледж и считала, что знакома с Габи.

— Вы будете из каких Кольеров, дорогая? — с любопытством спросила она. — Кольеры с побережья или, может, из семьи Уильяма Кольера со старой Пайн-Вью-авеню? Одна молодая Кольер ходила с моей дочерью Сьюзен в школу Рэнсом-Кантри. Это, случаем, были не вы?

— Я с Палм-Айленд, — пробормотала Габи. Она успела заметить, как на мгновение живо сверкнули глаза миссис Фернандес. Большинство старых жителей Майами отлично помнили экстравагантных и аристократичных Кольеров с Палм-Айленд. — Я действительно ходила в школу Рэнсом-Кантри, но только до пятого класса. — Если Алисия Фернандес действительно знала ее семью, то она также должна была помнить, что примерно в это время Пол Кольер потерял большую часть своего состояния.

Чтобы пресечь дальнейшие разговоры о своей семье, Габи поспешила приступить непосредственно к интервью. Алисия Фернандес согласилась с тем, что собрание было весьма многочисленным, что всем, похоже, понравилась одежда от «Неймана-Маркуса» и что Латиноамериканское общество культуры неплохо заработало сегодня. Она никак не прокомментировала инцидент с моделью, упавшей в пруд, а Габи не стала специально поднимать этот вопрос.

— Дорогая, вы ведь Габриэль, дочь Пола Кольера? — спросила миссис Фернандес. — Я помню прекрасный дом вашего деда. Там, бывало, устраивались такие великолепные приемы. Я всякий раз читала о них отчеты в газетах. — В голосе миссис Фернандес было нечто, говорившее о ее желании убедиться в том, что для Кольеров с Палм-Айленд все обернулось не так уж плохо, как она слышала. — Вы путешествовали по Европе?

Габи не поднимала глаз от своего блокнота. «Мой отец умер, а мать постепенно спивается, — произнесла она про себя. — И об этом хорошо известно практически всем жителям Старого Майами. Деньги растрачены, а дом разрушается. Вот почему я вернулась».

— Я работала во Флоренции, — сказала Габи вслух. — Собирала в музеях и картинных галереях материалы для книги одного известного профессора. Эту работу я получила на предпоследнем году обучения в колледже.

— Ах, Италия… — Миссис Фернандес мечтательно улыбнулась. — Я провела в Венеции и Риме медовый месяц. — Она слегка похлопала Габи по руке. — Вы такая прелестная девушка, Габриэль. Надеюсь, вы оставили во Флоренции немало итальянцев с разбитыми сердцами?

— Итальянские мужчины охотятся за богатыми американками, — холодно возразила Габи. — Их не интересуют бедные девушки.

Алисия Фернандес заметно смутилась.

— Работа под руководством известного профессора — звучит великолепно! — произнесла она поспешно, чтобы скрыть свое замешательство. — К тому же побывать в Италии… Боюсь, Майами разочарует вас, дорогая. — Она сделала паузу. — Жизнь здесь так изменилась, Габриэль, что трудно передать словами. Люди, приезжающие в Майами, всегда ведут себя как помешанные в погоне за удовольствиями. В конце концов, это ведь курортный город. Но нынче, клянусь, здесь творится невообразимое! Жизнь в Майами уподобилась одному из тех видеоклипов, которые смотрят подростки по телевизору. — Она понизила голос. — Вы видели, что сегодня произошло с манекенщицей?