На мониторе было четко видно, как цели разделяются. Боеголовки делились, к тому же среди «осколков» имелись и десятки ложных. Но для лазерных пушек, размещенных на орбите, это не стало проблемой – цели уничтожались одна за одной. Четкий выверенный поворот лазера, короткий импульс – боеголовка буквально испарялась за считаные доли секунды. Многочисленные точки на экране редели, таяли.

– Теперь я уверен, что программа получит свое продолжение, – самодовольно заявил сенатор Флауэрс, – конгресс будет ее финансировать. Будущие войны переместятся в космос.

Адмирал чувствовал себя не очень уверенно, только что ему продемонстрировали, что вековые флотские и армейские традиции теперь почти ничего не значат. Достаточно вывести на орбиту бездушные спутники, заложить в них программы и… безопасность страны гарантирована. Почва буквально уходила из-под ног. Он, всегда считавший надменных умников-технарей лишь придатком армии, сам стал кем-то вроде официанта, обслуживающего чужие прихоти.

– Времена меняются, – примирительно произнес сенатор, – в той же университетской программе истории нас учили, что где-то в веке одиннадцатом или тринадцатом папа римский запретил использование арбалетов. Он посчитал их безнравственным оружием массового уничтожения. Ведь при помощи арбалета стало возможным уничтожить закованного в сталь рыцаря на расстоянии. Исчезал благородный бой – поединок. Вот оно – арбалет, первое оружие массового уничтожения. И что же победило? Здравый рассудок. Лучше иметь такое оружие и ходить в победителях, чем кичиться высокой нравственностью и хорошими манерами. Сегодняшний летчик не видит детей и женщин, погибших от сброшенных им бомб. А потому спокойно садится ужинать, вернувшись из полета. Я говорю что-то не так? – забеспокоился сенатор, глядя на адмирала Лоуренса.

– Дерьмо… – вымолвил адмирал. – Если я правильно понял… – Он замолчал, глядя на монитор.

– Что не так? – тревога передалась и Флауэрсу.

– Смотрите.

На экране в отдельном окне виднелась схема расположения спутников, высвечивались траектории наведенных и готовых дать импульс лазеров. Один из носителей «пушки» спешно менял прицел своего грозного орудия. Светящаяся линия точно легла на спутник «Обсервер», управляющий всей системой наведения. Короткий всплеск яркости, и «Обсервер» отклонился от стационарной орбиты.

Наступило короткое молчание.

– Кто-нибудь объяснит мне, что случилось? – не теряя надежды на лучшее, спросил сенатор.

– Боюсь, что система дала серьезный сбой. «Обсервер» сам стал целью.

– Этого не может быть.

– Все когда-нибудь происходит впервые.

Через несколько минут из центра управления полетами было получено исчерпывающее объяснение. «Обсервер», обеспечив уничтожение всех разделившихся боеголовок, включил маневровые двигатели, чтобы подкорректировать свою орбиту. Один из спутников-перехватчиков – носителей рентгеновского лазера – мгновенно среагировал на вспышку. Короче, чем сложнее система, тем легче она дает сбой. Лазерный луч вывел из строя спутник наведения.

– И куда он теперь движется? – задался закономерным вопросом сенатор. – Остался на орбите?

– Боюсь, что дело обстоит хуже, – отозвался адмирал Лоуренс, когда отложил телефонную трубку, – спутник наведения «Обсервер» совершает неуправляемое снижение. Контроль над ним полностью потерян. Возможный район падения – Атлантический океан, где-то неподалеку от Панамского перешейка.

Адмирал тяжело вздохнул. Казавшееся с самого начала успешным испытание единственного спутника наведения оборачивалось головной болью. Ему многое хотелось высказать сенатору Флауэрсу, но Лоуренс промолчал. А сказать было что. Ведь это именно Флауэрс подгонял производителей спутника и команду, обеспечивающую его запуск. В работу шли не доведенные до ума, не прошедшие исчерпывающих испытаний системы. Вот и произошло то, чего и следовало ожидать при спешке. Чем больше деталей в изделии, тем оно более склонно к поломке. Скажем, топор: три детали – топорище, лезвие и клин. А монолитное зубило все же надежнее его.

Сенатор поджал губы, отчего они стали еще тоньше, вытянутое лицо сделалось злым.

– Неудача испытаний еще не поражение, – мрачно произнес он. – «Космическим войнам» на сегодня нет альтернативы. Разработчики позаботились и предусмотрели все аварийные ситуации.

– Система самоуничтожения спутника? – вяло поинтересовался адмирал Лоуренс.

– Ее не существует. Главный упор был сделан на систему аварийного спуска спутника на Землю. Твердая поверхность, конечно же, губительна для него. Но приводнение «Обсервер» должен выдержать. Надо же разобраться, какая именно дрянь вкралась в конструкцию.

– По предварительным данным, получается, что именно так и произойдет. В конце концов, вода – это две трети земной поверхности, так что шансы на относительно благоприятный исход увеличиваются.

Засверкала красным индикаторная лампа аппарата, связывающего с радиорубкой и шифровальщиком. Сенатор потянулся к нему и включил громкую связь.

– Есть новости? – осведомился он.

Вскоре отозвался шифровальщик.

– Из центра управления докладывают, что спутник вошел в верхние слои атмосферы. Сработала система автоматического отстрела антенн и солнечных батарей, – прозвучало довольно буднично, – вскоре должны сработать тормозные парашюты. Точные координаты падения будут доложены сразу же после того, как оно произойдет.

– Держите нас в курсе, – сенатор заложил руки за спину и нервно прошелся от стены к стене.

– Аварийная система позволит спутнику держаться на плаву? – осведомился адмирал, еле скрывая раздражение, ведь из-за чрезвычайного режима секретности его вовремя не поставили в известность о возможностях спутника, и теперь приходилось ориентироваться, что называется, «с колес».

А искать упавший спутник наверняка предстояло его людям.

– Не знаю, вряд ли, – продолжил морщить лоб сенатор Флауэрс, – но поднять его просто необходимо. Если до него раньше нас доберутся русские или китайцы, то мы поможем им продвинуться в технологических разработках лет на десять вперед.