– Да-а… До истинной леди старушке Терли было далековато…

Так-так. Дело становится все более интересным.

– Вы что же, знали ее? Лично? – спросил я. Верджил пожал плечами.

– Ну, встречал время от времени. Прожженная кокетка. Бесстыжая. Даром что замужем…

Я толком не знал, как к этому отнестись. Видите ли, в чем дело… У Верджила, после того как его супруга с тридцатилетним стажем сделала ему ручкой, отношение к женщинам, мягко говоря, неприязненное. Удивляюсь я этой даме, ей-богу. И с какой стати было сбегать от Верджила? Весельчак, душа общества… С ним, должно быть, не жизнь, а сплошное удовольствие! Самому Верджилу, заметьте, я ни словом не обмолвился, что мотивы его половины мне понятны.

Впрочем, если и понятны, то не на все сто. В конце концов, Дорис – то бишь экс-супруга Верджила – должна была догадаться, что выходит замуж отнюдь не за профессионального юмориста. Тридцать лет, выходит, все было в норме, а на тридцать первый ни с того ни с сего не вытерпела. Прозрела, что ли, внезапно?

Стоит ли удивляться, если теперь Верджил слегка недолюбливает женщин. В этом мы с ним схожи. Прожив с Клодин – я чаще называю ее Клодзиллой – четыре года, я и сам стал недолюбливать женщин. Только у Верджила случай потяжелее. Он зол на всех женщин без исключения, а мне так женщины очень даже симпатичны. Вот жены – совсем другая порода, с ними действительно горя хлебнешь.

Итак, зная о неприязни шерифа к прекрасной половине человечества в целом, я отнесся к его словам с определенной долей скептицизма. Выражусь точнее: знай Верджил, насколько увесистой была эта самая доля, его скорбь наверняка приобрела бы, так сказать, личный оттенок.

– По-вашему, бабка наставляла мужу рога? – спросил я.

Верджил одарил меня более чем выразительным взглядом. Ты что, мол, полный олух?

– Нисколько в этом не сомневаюсь. – Склонив голову набок с видом духовного наставника, цитирующего Священное писание, шериф изрек: – Только доступные женщины рекламируют себя.

– А с кем? На этот счет какие-нибудь догадки имеются?

– Само собой.

Убил бы. Временами у Верджила легче вырвать зуб, чем вытянуть ответ. Так и хочется взять ложку и зачерпнуть порцию информации. Да побольше.

– Делберт Симс. – Ну наконец-то! В придачу к ответу я получил и безмерно печальный взгляд. – Это мое мнение. Их часто видели вместе.

– То есть? Видели, как они целуются, держатся за руки и…

– То есть, – оборвал меня Верджил, – видели, как они болтают в супермаркете, как вместе возвращаются из церкви. Воркуют, что твои голубки. Им хватало ума не миловаться на людях, но ни у кого, по слухам, не было сомнений, что между ними что-то есть.

Настал мой черед опечалиться. Неужели в наши дни романтические свидания назначают в супермаркетах? Куда ж катится мир?! Или у Верджила проклюнулось чувство юмора? Может, он просто решил надо мной подшутить?

– Так вы что же, считаете, что между ними могла произойти ссора? Так сказать, размолвка влюбленных?

Верджил ответил торжественно-мрачным кивком.

– Так, значит, вы в первую очередь подозреваете Симса?

Шериф взялся за ножницы.

– Значит – не значит, – буркнул он. – Все может быть.

Образ неверной жены как-то не состыковывался у меня с тем образом бабули, который я успел себе нарисовать. В смысле… Ну, скажем, так: бывают ли на свете шестидесятишестилетние блудницы? А если даже, предположим, бывают, то носят ли эти престарелые развратницы цветастые халаты и тапочки с помпонами? Мне лично всегда казалось, что неверные жены в качестве домашних нарядов предпочитают шелковые пеньюары и парчовые шлепанцы. Таков, во всяком случае, был выбор моей неверной жены.

Но бабуля-то для своих лет и впрямь выглядела потрясающе молодо. Может, это результат ее ветреного поведения? Боюсь только, что данный секрет вечной молодости не войдет ни в одну из модных среди дам книжонок, рекламирующих всякие чудеса долголетия.

Я распрощался с Верджилом, по-прежнему горестно взирающим на купоны в «Курьер джорнэл», и минут через пять уже подходил к офису. После визита к Креббсам и дедуле я, как всегда, поставил машину в переулке справа от аптеки Элмо. Уж и не знаю, что меня дернуло, но, прежде чем подняться по лестнице, я взглянул на машину.

На ветровом стекле что-то белело.

Клянусь, не сделав еще ни шагу к машине, я уже знал, что это такое. И когда это оказалось у меня в руках, смог убедиться в своей природной смекалке. Справедливости ради следует признать, что особого умственного напряжения и не потребовалось. Сами посудите, часто ли встретишь рекламку, напечатанную на вырванной из школьной тетрадки странице? Я осторожно, за самый кончик, вытянул сложенный листок из-под «дворника». Развернул. Ну, ясное дело. До боли знакомый кошмарный почерк. И не менее знакомый, столь же кошмарный жаргон. Я уж молчу о грамматике.

Сообщение оригинальностью не отличалось.

БОЛЬНО ДЛИННЫЙ У ТИБЯ НОС

НИ СУИСЯ КУДА НЕ ПРОСЮТ

Изучив этот выдающийся пример полнейшей безграмотности, я вдруг заметил еще кое-что. Мой джип как-то странно припадал на одну сторону.

Я обошел машину, почему-то чувствуя себя песочными часами, из которых тонкой струйкой высыпается хорошее настроение. После осмотра джипа песочные часы опустели окончательно и бесповоротно.

Учитывая, что писатель-самоучка мог следить за мной из какого-нибудь укрытия, я не произнес ни одного непечатного слова. Клянусь вам. Ни единого.