–  Если я говорю, что мы встречались, значит, так оно и есть. Согласна, ум у меня не так гибок, как в былые времена, да и сообразительность уже не та, и все же я не настолько забывчива, чтобы не припомнить некоего Астольфо, вора, похитившего тень убийцы Торродо и доставившего эту тень его смертельному врагу на издевательства и муки.

–  О, те дни давно миновали, и происходившие тогда события теперь, скорее, относятся к разряду слухов, чем принадлежат истории, синьора.

–  Послушайте, не стоит меня сердить! Если я говорю, что мы встречались, значит, так оно и есть, - повторила графиня.
– Если я утверждаю, что ты сделал то-то и то-то, следовательно, все эти деяния принадлежат исключительно тебе.

Она нервно забарабанила каблуками, скрытыми широкой шелковой юбкой, по подножию стула - совсем как нетерпеливое дитя.

–  Синьора… - почтительно пробормотал Астольфо с очередным поклоном.

–  Мне не слишком нравятся тени!
– объявила она.
– Противные, крадущиеся, раболепные создания. Люди говорят, что ты - вор, который крадет и продает тени, получая немалую выгоду. Лично мне не понять, как это можно украсть тень. Но если тень - это вещь, полагаю, ее можно похитить. А грабители… грабители так и кишат повсюду. У меня постоянно пропадают кольца, золотые и серебряные браслеты, диадемы и все такое прочее. Даю слово: кое-кто из наглого жулья околачивается в этой комнате и сейчас.

–  Синьора!

–  Я не о тебе, Астольфо! Тут полно и других. О, я могла бы столько порассказать о каждом из этой компании - ты бы ушам не поверил! Милейшие люди, ничего не скажешь, милейшие!

Многие из собравшихся, должно быть, слышали ее реплики, но никто и виду не подал. Приглушенная беседа ни на секунду не прерывалась. У меня создалось впечатление, что придворные привыкли к неожиданным взрывам гнева графини и почти не обращали на них внимания.

–  Возможно, это всего лишь недоразумение, - предположил Ас-тольфо.
– Уверен, все в этом зале - люди порядочные и благородные.

–  А вот это зря! Верить никому не стоит. Кстати, почему тебе так нравится противоречить мне на каждом шагу? Считаешь меня дурой?

–  О нет, синьора, никоим образом.

–  Иногда я действительно веду себя как дура, причем редкостная! Видишь ли, временами откуда-то появляется облако, которое окутывает меня и так затуманивает голову, что я долго не могу сообразить, кто я такая и где нахожусь. Именно в подобные моменты изменники и предатели пользуются моим состоянием и творят свое черное дело.

Я снова оглядел толпу, столь же безмятежную и невозмутимую, как и минуту назад.

–  Но кому могут понадобиться эти тени?! Мерзкие, гнусные, вечно шепчущиеся скользкие твари, неотступно ползущие за тобой по пятам или торчащие у стен с угрюмыми, капризными физиономиями. Ни одной радостной. Объясни, зачем они нужны?

–  Моя госпожа, - почтительно начал Астольфо, - я и сам часто удивлялся, до чего же разнообразное применение можно найти для теней. Обычно они используются с целью создания прохлады или определенной атмосферы в помещении. Облегчают свободу общения и смягчают остроту спора. Можно нанять арфистов и лютнистов, тихо играющих на вечерах и собраниях и обеспечивающих приятный фон для беседы. Так вот, тени способны служить этой же цели. Возможно, вы слышали, что виноделы часто ставят бочонки в определенных тенистых участках, чтобы получить тонкость и глубину вкуса у сортов, лишенных достойных природных качеств… словом, тысячи вариантов применения. Разве не вы сами наняли ту компанию теней, что толпятся в коридоре, ведущем в парадный зал? Полагаю, вы хотели доставить неприятности гостям, явившимся с неизвестными целями, или подвергнуть испытанию тех, кто пришел навестить вас.

–  Мне не нужны никакие тени! Они по своей воле просочились сквозь стены, если только…

Графиня с горечью оглядела общество и рассерженно пробормотала:

–  Если только кто-то из этих предателей не привел их с собой, чтобы причинить мне зло. С тех пор как умерла матушка, я больше не знаю, кто - мой верный друг, а кто - тайный враг.

–  Скорблю вместе с вами о вашей потере, - учтиво молвил Астольфо.
– Когда это произошло?

–  Может быть, вчера. А может, много лет назад.
– Ее глаза широко раскрылись. Лицо на миг исказила гримаса ужаса.
– А может, случится завтра.

–  В любом случае, это тяжелая утрата.

Она махнула грациозной, обремененной тяжелыми кольцами ручкой в мою сторону:

–  Почему твой друг все время молчит? Я не доверяю тем, кто лишь глазеет по сторонам, но слова не вымолвит.

–  Фолко только недавно с фермы, - пояснил Астольфо.
– Не умеет себя вести в приличном обществе и больше всего на свете боится показаться неотесанным детиной. Но как помощник он совсем не плох.

–  Помощник в твоем предприятии с тенями? Астольфо мягко улыбнулся и кивнул.

–  Так вот, я позвала тебя по поводу омерзительных, грязных теней.

–  Повторяю, для меня ваше приглашение - большая честь.

–  Почему ты постоянно раздражаешь меня? Я сказала, что настояла на твоем приходе. Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы приглашать. Я очень редко кого приглашаю последнее время. Нельзя так легко доверять людям.

–  И вам даже не с кем потолковать по душам?

Графиня на удивление резко хлопнула в ладоши, и в зале мгновенно воцарилась тишина. Пожилой мужчина, сидевший у стены на скамейке с резными подлокотниками, поднялся, медленно направился к большому столу, накрытому белой дорожкой, и взял с него маленькую шкатулку из тисненой кожи, перехваченную железными полосами.