Заморгав, Клем уставился на девушку, однако, прежде чем он успел что-либо сказать, снизу реки донесся свисток, и из-за поворота, пыхтя, выползла «Тимирос»; на палубе и вдоль планширов были привязаны ящики. Клем увидел на носу баржи Молодого Эфрама, крыс помахал ему, когда судно повернуло к причалу; Старый Эфрам гнулся в лоцманской кабинке, одной лапой управляя двигателем, а другой - вращая штурвал. Молодой Эфрам перепрыгнул на пристань, закрепил причальный канат на носу и бросился за кормовым линем; Старый Эфрам шевельнул лапами, рокот мотора умолк, и баржа глухо толкнулась в доски.

Пока Молодой Эфрам закреплял кормовой трос, Старый Эфрам выставил голову из окошка лоцманской рубки.

–  Привет, гриот!
– воскликнул старый крыс, блеснув темным зрячим глазом.
– Какие новости?

–  Хорошие, плохие и так себе, - как всегда, откликнулся Клем, a Старый Эфрам, как всегда, закатился смехом, постукивая лапой по стенке рубки.
– Рано ты в этот раз, дружище.

–  Все дело в погоде, - Старый Эфрам кивнул молодому крысу.
– Расскажи ему, парень, а я пока начну разгружаться.

Молодой Эфрам поднялся по грузовой рампе на площадку пристани.

–  Мы получили вести из дельты, гриот: на нас надвигается жуткая буря. Баллавува и прибрежные города ждут шести дюймов осадков, однако самое худшее начнется, когда шторм доберется до гор. Мы со Стариком оставляем здесь половину груза, чтобы добраться в Бентито до начала ливня.
– Заметив на помосте еще двоих, он отвесил им легкий поклон: - Добрый день тебе, глайдерамблер, и твоей спутнице. Простите, но я должен помочь Старику. У нас осталось несколько часов.

И он направился вниз к Старому Эфраму, отвязывавшему веревки с ящиков.

Клем потер усы.

–  Последняя буря дождливого сезона всегда самая кошмарная.
– Он повернулся к гостьям: - Боюсь, сейчас не время гоняться за слухами. Не хотелось бы огорчать вас, но признаюсь: никогда не видел никакого Речного Человека, хотя провел на реке всю свою жизнь. Конечно, время от времени кто-нибудь является с новой повестью о нем, и я передаю ее дальше, но если хотите знать мое мнение: все это только легенда.

Элизабет вздохнула.

–  O Боже! Даже мои собственные галлюцинации рождают свои галлюцинации!

–  Ты, наконец, перестанешь?
– Геркина с негодованием поглядела на нее.
– Если среди нас находится галлюцинация, Бетти, я бы сказала, что это ты!

–  Не называй меня Бетти!

–  Ах, неужели скверная галлюцинация оскорбила Бетти в лучших чувствах?

Ссора разгорелась с новой силой, поэтому Клем направился вниз по рампе, чтобы помочь Эфрамам разгрузиться. У Старого Эфрама были ключи от находившегося возле пристани сарая, и Клем вместе с Mоло-дым Эфрамом принялись перетаскивать вверх по рампе ящики, на которые указывал старый крыс, и складывать их внутри. Через некоторое время Элизабет оставила свой спор с Геркиной и пришла на помощь; будучи выше ростом, чем Клем или Молодой Эфрам, она могла и взять больше, поэтому работа пошла быстрее и скоро оказалась законченной.

Клем опустился на скамью возле задремавшей кошки, а Элизабет, вытирая лоб, вышла из склада. Указав большим пальцем на сарай, она спросила:

–  А с этим ничего не случится? Паводки здесь сильные?

–  И даже очень, - заверил Клем, - однако пока им ничего не удавалось поделать с причалом.

Молодой Эфрам как раз запирал замки на двери.

–  Более прочного сарая на берегу Талии не найти, можешь не беспокоиться.
– Повернувшись, он опустил ключи в карман жилета.
– Спасибо за помощь, кузены, однако нам пора в путь.

Элизабет немедленно подобрала со скамьи свою куртку. Клем внимательно поглядел на нее и спросил:

–  Итак, кузина Элизабет, что ты решила?

–  Я хочу убраться отсюда, - ответила та.
– И если для этого нам придется разыскать мифическое создание, значит, мы займемся этим делом.

Клем невольно улыбнулся:

–  Значит, ты все-таки поверила в то, что мы реальны? И что ты попала в такое место, откуда можно выбраться?

–  Нет.
– Она откинула волосы со лба.
– Однако, пребывая в иллюзии, приходится соблюдать ее правила: однажды я видела нечто подобное по телику. Просто разные части моего ума сталкиваются друг с другом, и мне придется выполнить то решение, которое сложится само собой. Вот в Риме…

–  Я была в Риме, - перебила ее Геркина, свернувшаяся клубочком на скамейке.
– Катулл, Цицерон, цезари… и какие же это были задницы, скажу тебе честно… - Кошка поднялась и потянулась.
– Так едем или как?

Двигатель баржи ожил, пропел свисток. Геркина поскакала вниз по рампе причала; Клем жестом пропустил Элизабет вперед, и все они скоро оказались на борту. Пока они работали, тучи над головами сгустились, потемнели и заволокли все небо. Молодой Эфрам перебросил на борт причальные концы и перепрыгнул на баржу; Старый Эфрам вновь потянул за ручку свистка, и пристань Канбир неторопливо поползла назад, медленно уменьшаясь.