Он мяукнул, потерся головой о подбородок мисс Викторины и запрыгнул ей на плечо и улегся там наподобие меховой горжетки. Мисс Викторина погладила кота. А потом предупредила Пома:

– Смотри, не ударь его светлость головой о косяк, Пом. Мы ведь не хотим, чтобы наш сеньор рассердился.

– Не-а, мэм, нам это ни к чему.

Пом внес завернутого в парус лорда Нортклифа в дом и подождал, пока Эми бросит на пол плащ лорда и зажжет фонарь. Перед гостиной был холл, и из него темный коридор вел в спальню. Но Эми повела всех на кухню в задней части дома. Оттуда Пом, наклонив голову, спустился в погреб. Лорд Нортклиф не пошевелился.

В вырубленной в скале под домом небольшой комнатке Эми и мисс Викторина обустроили жилье для его светлости. Конечно, не такое великолепное, как в особняке, в котором жил лорд Нортклиф, но вполне приемлемое на те три или четыре дня, которые ему придется провести здесь. В комнате находились узкая железная койка и стол, таз и кувшин с водой и корзина, полная пыльных книг. Под кроватью стоял ночной горшок. Меблировку завершало кресло-качалка.

В стену у кровати были вбиты железные наручники. Эми сама отважилась спуститься в темные подвалы замка, чтобы их добыть. Многочисленные орудия пыток, сваленные в тех подвалах, были покрыты ржавчиной. Эми выбрала эти наручники, а потом оттерла их с помощью какого-то жира. Выбор оказался удачным – наручники были крепкими. К тому же в замке торчал ключ, и он поворачивался.

Вообще-то она не собиралась держать здесь лорда Нортклифа дольше, чем это было необходимо.

Пом опустил лорда Нортклифа на соломенный тюфяк и снял с него парус.

Эми передала фонарь мисс Викторине и приложила пальцы к горлу лорда Нортклифа в том месте, где билась жилка. Сердце его светлости стучало так сильно и ровно, и от него исходило такое тепло, что можно было подумать: где-то на подсознательном уровне он понимает, как его унижают, и таким образом выражает свой протест.

Она поспешно отдернула руку.

– Слава Богу, он жив.

– Слава Богу, – повторила мисс Викторина.

Она настаивала на том, что ей надо нарядиться, лорда Нортклифа перенести в ее дом, будто он гость, а не жертва. Теперь на ней был ее самый лучший плащ лилового цвета с воротником из видавшего виды горностая. Мурлыкающий кот добавлял элемент элегантности. Седые волосы мисс Викторины были уложены в прическу по моде пятидесятилетней давности; с помощью Эми она немного подкрасила щеки и губы. Над верхней губой красовалась мушка, а брови выщипаны в тонкую изогнутую линию.

И сейчас она суетилась так, словно была хозяйкой, которую гость застал врасплох. Она зажгла дешевую свечку и добавила угля в железную печурку.

Пом снял с его светлости сапоги, под которыми оказались белые носки, а Эми с величайшей осторожностью надела на его щиколотки кандалы и повернула в замке ключ. От резкого лязга металла о металл у нее по спине пробежали мурашки.

– Ну вот, – сказала она, стараясь взять себя в руки, – теперь он не сможет освободиться.

– Боже мой, – вздохнула мисс Викторина. Свечка в ее руке накренилась, и воск капал на пол. – Боже мой.

Пом свернул парус, сунул его под мышку и поклонился мисс Викторине:

– Оставляю его светлость на ваше попечение, мисс Спротт. Позовите меня, если я буду вам нужен.

К мисс Викторине сразу же вернулось самообладание. Она похлопала Пома по руке.

– Мы не станем тебя звать. Незачем кому-то знать, что ты здесь у меня делал, и я обещаю, что мы скорее умрем, чем выдадим тебя его светлости.

– Я знаю, мэм, и очень вам за это благодарен.

Эми проводила Пома, чтобы запереть за ним дверь.

Осторожность, которой ее выучили годы нищеты и предательства, заставила ее спросить:

– Ты уверен, что никто в деревне не знает, что мы сделали?

– Непохоже. – Пом приложил руку к шляпе в знак прощания и исчез в темноте.

Эми задумалась. Что он имел в виду? Что жители деревни ни о чем не подозревают или что он не знает, подозревают ли о чем-нибудь в деревне?

Однако пока не о чем беспокоиться, решила она. Дело сделано, и их опасная затея была столь смелой и столь необычной, что сулила успех.

Так она себя убеждала. И на это надеялась.

Пом вошел в паб и повесил шляпу на крючок возле дверей. Когда он обернулся, то обнаружил, что все до единого посетители смотрят на него в явном ожидании.

– Все получилось, – сказал он. Всеобщий вздох облегчения был ему ответом.

– Не дразни нас, муженек! Давай подробности.

Его жена стояла с тряпкой в руках. Ее светлые волосы были перевязаны широкой розовой лентой, голубые глаза сияли так, будто один вид ее мужа доставлял ей радость, а прелестные губы улыбались.