Этот звук насторожил остальных, и Дом первым обнажил свой меч, однако Майклу удалось подкинуть его лезвие вверх и проткнуть Дома насквозь.

Оставшихся он довольно быстро одолел, после чего, не мешкая, бросился вверх по лестнице.

Изобел перегнулась через перила и посмотрела вниз, однако Уолдрона нигде не было видно. У основания утеса тонкой ленточкой вилась тропинка, но его тело не лежало распростертым на ней. По другую сторону тропинки текла река, и если он упал в реку, то наверняка утонул.

Успокоив себя таким образом, Изобел поспешила к двери на лестницу. Найдя в галерее стражника, пытающегося встать, она помогла ему подняться.

– Как твое имя?

– Джеб Эллиот, миледи. – Молодой человек тряхнул головой. – Простите, но я так и не понял, что произошло.

– У тебя есть меч, Эллиот?

– Нет. А зачем он мне здесь?

– Зачем-зачем… Должно же быть у тебя хоть какое-нибудь оружие!

– В кладовке есть лук и стрелы, а еще там висят два топора. Но где же лорд Уолдрон?

– Он ушел, – коротко отчеканила Изобел. – А теперь, Джеб, отодвинься от двери, я хочу ее открыть.

– Но зачем?

– Делай, что я сказала! – Изобел убрала кинжал в ножны и взялась за тяжелый засов.

Подозревая, что там могут ждать люди Уолдрона, она отодвинула засов очень аккуратно, решив в случае чего сказать им, что ничего не знает о судьбе их хозяина.

– Следуй за мной, – приказала она Джебу Эллиоту, – и держи кинжал под рукой, но не доставай его, пока я не скажу.

– Но как же я оставлю свой пост?

– Об этом потом, а теперь мы должны помочь сэру Майклу: злодеи, проникшие в замок, удерживают его в подземелье.

Эллиот больше не возражал и молча последовал за осторожно ступавшей Изобел вниз по ступенькам.

Оказавшись на площадке у входа, Изобел перестала осторожничать, в результате чего, как она и надеялась, один из людей, оставленных там Уолдроном, высунул голову.

– Вашему хозяину необходима срочная помощь, – не допускающим возражения тоном сказала она. – Он наверху, ступайте туда немедленно!

– Но хозяин велел нам оставаться здесь, – с сомнением произнес охранник. – С чего это вдруг мы должны оставить пост?

– Этого он мне не сказал, – резко возразила Изобел, – зато объяснил, что если вы не исполните его приказание, вас ждет смерть.

– Мы уже идем, миледи, – сказал, появляясь из-за спины первого, второй стражник.

Изобел затаила дыхание, молясь, чтобы Джеб Эллиот не выдал ее выражением лица или как-нибудь еще.

Через мгновение, показавшееся ей вечностью, первый стражник нехотя кивнул и заявил:

– Не думаю, что его светлость будет возражать, если один из нас узнает, чего он хочет, так что я схожу наверх и спрошу его.

Второй стражник неожиданно насторожился. Дождавшись, когда его старший товарищ исчез на лестнице, он пробормотал:

– А что, если хозяин хотел, чтобы мы пришли оба? Если я останусь, все шишки посыпятся на меня…

– Ну так иди с ним, – предложила Изобел, делая вид, будто его решение ей абсолютно безразлично.

Охранник, прищурившись, посмотрел на Джеба.

– Эй ты, – подозрительно спросил он, – у тебя есть оружие?

– Нет, – честно ответил Джеб. – Я вообще не умею обращаться с мечом.

– Ладно, встань лицом к стене, я осмотрю твои сапоги.

Нижняя губа Джеба затряслась – ему, конечно же, было страшно подставлять спину врагу.

Боясь потерять контроль над ситуацией, Изобел вытащила свой кинжал и стояла неподвижно, глядя, как стражник засовывает руку в один сапог Джеба, потом в другой…

Как только он вытащил из второго сапога Джеба кинжал, Изобел приставила острие своего оружия к его шее.

– Опусти руку и не двигайся, если не хочешь, чтобы я отрезала тебе голову! – грозно произнесла она.

Стражник замер, затем выпустил из руки кинжал, и тот со звоном упал на пол.

– Руки по швам! – продолжала командовать Изобел. Стражник неохотно повиновался.

– Отойди от него! – велела Изобел Джебу, продолжая прижимать лезвие кинжала к шее стражника так сильно, что из-под его острия выступила капелька крови.

К несчастью, она не знала, что ей делать дальше. Самым мудрым было бы убить стражника, но одно дело – лишить жизни человека, который напал на тебя, и совершенно другое – кого-то, кто не сделал ничего и лишь повиновался своему хозяину.