И мы, открыв калитку, двинулись по асфальтированной дорожке, вдоль которой были высажены маленькие елочки, к дому. Хотя скорее это строение можно было назвать виллой, если не замком. Три этажа, башенки, лепнина. Даже какая-то статуя стояла справа от парадной двери — голая девка с веслом.

Не дойдя до входа метров пятнадцать, мы остановились как вкопанные. Ибо дверь распахнулась, и на пороге появилась высокая мужская фигура, но почему-то спиной к нам.

А из открытого проема на весь близлежащий к вилле гектар понесся женский голос на самой что ни на есть визгливой, истеричной ноте:

— …Подонок, подавись своими деньгами, склей из них себе гроб и мавзолей построй! Мотай к своей шлюхе Зойке, а я останусь тут жить… дом на меня записан… я тоже сюда любовника приведу, думаешь, у меня нет? И ничего ты со мной не сделаешь, я много про твои делишки знаю! Нашел дурочку, сам блядует сутки напролет, а мне претензии предъявляет: мол, куда это я мотаюсь! Иди, иди, глаза бы на твою мерзкую рожу не смотрели!

— Вот я тебе их завтра и выколю, а сейчас некогда, — раздался гневный мужской голос, фигура повернулась в дверях, сбежала по ступенькам и пронеслась мимо нас по дорожке, чуть не столкнув на елки.

За эти мгновения я успела рассмотреть перекошенное злобой мужское лицо в золотых очках, чем-то похожее на Дракулу из последнего фильма на эту тему.

Одет он был в белоснежную сорочку, темно-зеленые легкие брюки и умопомрачительные ботинки — все явно из дорогого бутика.

— Похоже, это сам Игорек Налимов чуть не покалечил нас мимоходом, — сказала я, цепляя опешившего Плюща под руку и подходя к двери, которая с грохотом захлопнулась перед самыми нашими носами.

После того как я нажала кнопку традиционного на таких домишках домофона, оттуда понеслась редкостная площадная брань, где разве что только предлоги и междометия не были матерными. Адресовалось это все, ясное дело, обожаемому супругу, так как нежная женщина думала, будто он за чем-то вернулся.

Подождав, пока поток красноречия иссякнет, я сказала, что это пришли друзья Вячеслава Матвеева по очень важному делу.

Спустя десять секунд дверь отворилась, и на пороге появилась женщина лет тридцати. На ее лице, которое сейчас никак нельзя было назвать миловидным, проступали красные пятна раздражения.

Она подозрительно оглядела нас с ног до головы и, подвинувшись, жестом пригласила пройти в дом. Молча проведя нас в гостиную, в сравнении с которой гостиная того же Плюща казалась нищей и убогой, она указала нам на внушительных размеров мягкие кресла.

Затем хозяйка, очевидно, успокоившись, решила нарушить молчание.

На сей раз голос ее звучал гораздо более мелодично и привлекательно, а в интонации появилась даже некоторая светскость:

— Прошу извинить меня. Те слова, которые вы слышали, были обращены к одному нехорошему человеку. Он негодяй, хотя, увы, мой законный супруг.

Жанна глубоко вздохнула и, как бы опомнившись, вскочила с дивана, куда было машинально села.

— Вам принести кофе, чай или, может быть, чего-нибудь похолоднее?

— Спасибо, — откликнулся Плющ, — желательно, если вас не затруднит, минеральной воды или колы.

— Есть пиво в холодильнике, — Жанна в первый раз улыбнулась.

— О, это было бы великолепно! Но я, увы, за рулем! — Плющ представлял собой воплощенную галантность, и Жанне после безобразного скандала явно импонировала такая смена обстановки.

Она вышла из гостиной и через несколько минут вернулась с подносом, на котором стояли три высоких бокала, несколько небольших бутылочек светлого пива и бутылка минеральной воды «Перрье».

— Так, значит, вы Славины друзья?

— Да, меня зовут Татьяна Иванова, а это Алексей Плющ, — сказала я.

— Жанна. — Хозяйка улыбнулась мне и, посмотрев на Алексея, добавила: — А про вас мне Славик рассказывал, ведь вы его заместитель по фирме?

— Все правильно, и меня очень волнует, куда запропастился мой шеф.

— И вы тоже ничего не знаете? — В голосе Жанны звучала неподдельная тревога. Она встала и нервно прошлась по комнате.

Только сейчас я окончательно разглядела эту женщину, которая не зря пользовалась успехом у таких мужчин, как Славик и Налимов, и, думаю, не только у них.

Красивые золотистые волосы были уложены замысловатым узлом (явно была клиенткой какого-нибудь элитного парикмахера).

Макияж совсем не бросался в глаза, но выгодно, со вкусом оттенял ее огромные карие очи (другого, менее выспреннего слова я даже не сумела подобрать). Красиво очерченные пухловатые губы были слегка подкрашены. Простое белое платье до колен (из какой-то непонятной, но дорогой и модной материи) облегало и подчеркивало ее стройную фигуру.

Короче, таких красоток у нас встретишь нечасто. Я даже ей позавидовала, что со мною практически не случается. Тем временем Плющ говорил: