Чехов Антон Павлович
Шрифт:
– Тебе горько, что меня не занесло снегом или не раздавило льдом!– пробормотал он.
Нижняя губа его задрожала, и по лицу разлилась горькая улыбка. Он сошел со ступеней и опустил жену наземь.
– Пусть будет по-твоему!– сказал он. И, отвернувшись от жены, он пошел к лодке. Там дурачок Петруша, стиснув зубы, дрожа и прыгая на одной ноге, тащил лодку в воду.
– Куда ты?– спросил его Литвинов.
– Больно мне, ваше высокоблагородие! Я утонуть хочу… Покойникам не больно…
Литвинов прыгнул в лодку. Дурачок полез за ним.
– Прощай, Наташа!– крикнул помещик.– Пусть будет по-твоему! Получай то, чего ждала, стоя здесь на холоде! С богом!
Дурачок взмахнул веслами, и лодка, толкнувшись о большую льдину, поплыла навстречу высоким волнам.
– Греби, Петруша, греби!– говорил Литвинов.– Дальше, дальше!
Литвинов, держась за края лодки, качался и глядел назад. Исчезла его Наташа, исчезли огоньки от трубок, исчез наконец берег…
– Воротись!– услышал он женский надорванный голос.
И в этом «воротись», казалось ему, слышалось отчаяние.
– Воротись!
У Литвинова забилось сердце… Его звала жена; а тут еще на берегу в церкви зазвонили к рождественской заутрене.
– Воротись!– повторил с мольбой тот же голос.
Эхо повторило это слово. Протрещали это слово льдины, взвизгнул его ветер, да и рождественский звон говорил: «Воротись».
– Едем назад!– сказал Литвинов, дернув дурачка за рукав.
Но дурачок не слышал. Стиснув зубы от боли и глядя с надеждою в даль, он работал своими длинными руками… Ему никто не кричал «воротись», а боль в нерве, начавшаяся сызмальства, делалась все острее и жгучей… Литвинов схватил его за руки и потянул их назад. Но руки были тверды, как камень, и не легко было оторвать их от весел. Да и поздно было. Навстречу лодке неслась громадная льдина. Эта льдина должна была избавить навсегда Петрушу от боли…
До утра простояла бледная женщина на берегу моря. Когда ее, полузамерзшую и изнемогшую от нравственной муки, отнесли домой и уложили в постель, губы ее все еще продолжали шептать: «Воротись!»
В ночь под Рождество она полюбила своего мужа…
ЭКЗАМЕН
(ИЗ БЕСЕДЫ ДВУХ ОЧЕНЬ УМНЫХ ЛЮДЕЙ)На днях явился в кабинет отца старший сын и заявил ему, что он желает выйти из-под его опеки и самостоятельно вступить в свет. Заявление это он мотивировал своим недавно наступившим совершеннолетием (ему исполнилось ровно 21 год).
– Хорошо, сын мой!– сказал отец, выслушав его.– Я согласен, но прежде, чем начать самостоятельную жизнь, ты должен выдержать у меня маленький житейский экзамен. Садись, я тебя проэкзаменую…
Сын сел. Отец нахмурился и начал:
– Чем пахнет во рту, когда ешь колбасу?
– Колбасной лавкой.
– Так, сын мой. Что жены мылят без мыла?
– Головы мужей.
– Что было бы, если бы люди ходили вверх ногами?
– Тогда Пироне шил бы шапки, а Поша шил бы сапоги…
– Совершенно верно. Отчего вода в море соленая?
– Оттого, что в нем плавают селедки…
– Старо, старо! Свое что-нибудь придумай!
– Оттого в море вода соленая, что… что… в нем купаются иногда юмористы.
– Пожалуй… Прежде спрашивали: от чего гуси плавают? Мы отвечали: от берега… Теперь ты ответь мне: от чего уплывают гуси лапчатые?
– От долгов, воинской повинности…
– Отчего не носят очков на затылке?
– Потому что очки разбиваются от подзатыльников.
– Почему человека нельзя назвать свиньей?
– Потому что он потащит к мировому.
– Какой чиж кончил курс в университете?
– Доктор Чиж.
– Кого можно назвать падшим созданием?
– Человека, упавшего с каланчи.
– Где можно взять взаймы денег?..
Сын поднял вверх голову и задумался.
– Не знаешь, сынок? Ну, не годишься же ты свет… Поживи под моей опекой еще месяц! Через месяц будет новый экзамен.
ЛИБЕРАЛ
(НОВОГОДНИЙ РАССКАЗ)Прекрасную и умилительную картину представляло собой человечество в первый день нового года. Все радовались, ликовали, поздравляли друг друга. Воздух оглашался самыми искренними и сердечными пожеланиями. Все были счастливы и довольны…