Шрифт:
Господин Веретенников слушал меня очень внимательно.
На его лице читался живой интерес к моим теоретическим построениям.
— А когда человек лжет, — продолжала я излагать свои соображения, — он выдает тебе искомую правду «на блюдечке». Пусть даже с точностью до наоборот, но рано или поздно тайное становится явным.
— Вашими бы устами… — печально улыбнулся Веретенников. — Вы пока спускайтесь к машине, а я присоединюсь чуть позже. Мне нужно отдать еще несколько распоряжений…
И он выскользнул из комнаты.
Я послушно направилась к выходу.
Но, уже сворачивая к лестнице, вдруг заметила сквозь щель в неплотно прикрытой двери светлый локон.
Эта чудесная, чуть завитая прядь явно принадлежала Вале Багрицкой.
Завиток ее белокурых волос быстро раскачивался из стороны в сторону.
Заинтригованная, я подошла поближе и незаметно заглянула в щель.
И едва не вскрикнула от изумления.
Во всяком случае, мои брови сами собой поднялись вверх.
А потом сложились в центре лба на манер вершины треугольника.
А увидела я вот что:
Господин Веретенников, сложив руки на груди, стоял, прислонившись к стене.
Он безучастно взирал на то, как директор «Рамиуса», господин Бережков, пыхтя от натуги, хлещет по щекам мадемуазель Багрицкую.
Едва касаясь кончиками пальцев.
Но все же достаточно болезненно и чувствительно.
Бить сильнее, очевидно, ему мешало собственное брюхо.
Глава 2 Неудачное покушение
Валя молча сносила побои, закусив побелевшую от боли нижнюю губу.
Словно какой-нибудь отважный пионер на допросе у врага.
Когда экзекуция была завершена, господин Бережков, с трудом отдышавшись, смачно сплюнул напоследок прямо себе под ноги.
Очень расстроенный, он отошел куда-то за угол и оказался вне пределов видимости.
А Валя Багрицкая, прижав руки к груди, стала что-то быстро-быстро говорить Роману Геннадьевичу, указывая пальцем в окно.
Вслед за ее рукой медленно переместился взгляд Романа Геннадьевича.
Как раз в направлении того самого кафе «Итальянское мороженое», где мы условились с ней встретиться после окончания работы.
На лице господина Веретенникова явно читалась озабоченность.
Он раздосадованно покачал головой и, посмотрев на часы, отмахнулся от Вали.
Затем, что-то второпях сказав ей, быстро направился к выходу.
Не хватало еще, чтобы меня застукали за столь неблаговидным делом, как подсматривание.
Неблаговидным, но подчас, увы, столь необходимым в моей работе.
Правда, об этом не обязательно знать посторонним.
Я тотчас отпрянула от двери.
И за одну секунду успела отскочить в сторону, почти к самой лестнице.
Теперь немного театра.
Скользнув рукой по перилам и слегка занеся вверх правую ногу, дабы создать впечатление, будто я только что вышла из комнаты и уже спускаюсь по лестнице, я обернулась к Веретенникову.
— Едем, да?
Кажется, это прозвучало не очень убедительно.
Актриса из меня, честно говоря, не очень.
Но если Роман Геннадьевич что и заподозрил, то виду не подал.
— Да-да, я думал, что вы уже давно в машине. Извините, что заставил вас ждать… Знаете, большая фирма — большие хлопоты… За всем глаз да глаз нужен… К тому же теперь мы без хозяйки осиротели… А я ведь помню, как все начиналось…
Взяв меня под руку, Веретенников спускался ко входной двери рядом со мной.
При этом он не прекращал болтовни.
— Сначала кооперативы при госпредприятиях, — помните это знаменитое постановление… Потом пошли командировки, западные партнеры…
Он открыл передо мной дверцу «Фольксвагена» и влез следом.
— Сначала в контору, — повысив голос, приказал он шоферу и снова повернулся ко мне. — Заглянем на минутку в офис в другом районе. Это почти рядом с домом Раисы Михайловны.
— Вы хорошо знали ее?
— Еще бы! — вырвалось у Веретенникова, но он тут же опомнился и стал говорить чуть медленнее. — Столько лет проработали бок о бок… Впрочем, надо сказать, что Раиса Михайловна была человеком довольно закрытым для общения. Знаете, такой тип деловой женщины…