— Кто там? — в этот вопрос я постаралась вложить все мое недовольство.

— Мне Татьяну Иванову!

Я открыла дверь. Слишком мало людей знают эту квартиру: моя профессия заставляет быть осторожной. И коли эта женщина назвала мое имя — значит, у нее есть рекомендация, внушающая доверие.

Не дожидаясь приглашения, гостья вошла в квартиру. Вернее, влетела. Я даже отпрянула в сторону, не успев испугаться. С минуту мы смотрели друг на друга, не проронив ни слова: она — от волнения, мешавшего ей сосредоточиться, я — от наглости, с которой вторглись в мою «крепость».

— Прошу прощения, что так бесцеремонно врываюсь к вам в столь ранний час… — донеслось до моих ушей давно забытое, интеллигентное.

Ну что… По крайней мере, не бандитка: они так вежливо не разговаривают. Что-то неопределенно хмыкнув, я принялась разглядывать свою раннюю гостью, ожидая продолжения.

Это была женщина лет сорока — сорока пяти, не старше. Довольно высокого роста, очень миловидная. Я даже сказала бы — красивая, если б не болезненный цвет лица и лихорадочный блеск глаз. Говоря, она не переставая жестикулировала. Руки ее были ухоженными, с длинными красивыми пальцами. «Аристократка», — профессионально окрестила я визитершу.

Женщина продолжала говорить бессмысленные слова извинений; руки ее то взметались вверх — поправляя волосы, то опускались вниз — запахивая полы шубки…

Господи! На ней была роскошная шиншилловая шубка! Я не поверила своим глазам. (А что мне еще оставалось?!) Неужели опять сон?.. На секунду зажмурившись, открыла глаза — видение не исчезло! Посмотрела в окно. Слава богу, снега и вьюги тоже не было. Тогда я ущипнула себя за нос — в тщетной надежде проснуться.

Женщина примолкла, наблюдая за моими манипуляциями. Пауза затягивалась.

— Мадам, вам не жарко? Может, снимете шубку и расскажете, что привело вас ко мне в столь ранний час?

Видит бог, я тоже старалась держаться интеллигентно, хотя терпение мое было уже на исходе.

— Нет-нет! — Женщина лишь плотнее запахнула шубку.

«Ненормальная!» — осенило меня вдруг. Конечно, это я от размягчения мозгов не сразу сообразила, в чем дело!

Медленно и осторожно, чтобы не испугать ее, я стала пятиться в глубь комнаты, к телефону, поскольку выход из квартиры был отрезан. Женщина будто прочла мою мысль.

— Нет, не думайте, я не сумасшедшая! А шубу пришлось надеть потому, что у меня отобрали всю одежду.

В подтверждение она распахнула полы шубки. Под ней действительно оказалась только ночная рубашка. К слову сказать, дорогая — явно из бутика.

— Они не могли подумать, что в такую жару я надену шубу, и поэтому не заперли ее. Это подарок мужа на день рождения. Она такая пушистая, что карманы совсем незаметны. Смотрите… — ее руки утонули в меху.

Действительно, карманы были незаметны.

— И вот еще один, внутренний… — Женщина продолжала демонстрировать чудо скорняжного искусства. — Они обыскали все, а шубу — нет! Не догадались… В ней я и спрятала письмо и документы.

— Какие документы? — я попыталась придать разговору хоть какой-то смысл.

— Понимаете, когда дело закрыли, я сама хотела расследовать смерть своего сына. Но они мне не дают это делать. Все время следят, отобрали всю одежду… Лечат меня, постоянно делают уколы. Думают, что я сумасшедшая!

— Кто это «они»?

Женщина ответила не сразу. Я наблюдала за ее нервными движениями. «Не сумасшедшая»! Вломилась к незнакомому человеку в такую жару рекламировать шубку с потайными кармашками… Нет, я все больше убеждалась в правильности моего первоначального диагноза! И сейчас услышала, что не одинока в своих подозрениях. Оказывается, и ее близкие — туда же! Это уже интересно.

Обладательница великолепной шубы, кажется, опять прочитала мои мысли по глазам. Не слишком ли проницательна для ненормальной?.. В голосе ее звучало отчаяние.

— Вы мне не верите! И вы тоже… Никто не верит! Никто…

Ее голос перешел на трагический шепот.

— А ведь вы были моей последней надеждой, Татьяна. Даже муж, Виктор, который верил мне всю жизнь, — и он не верит. Когда я сказала ему, что получила письмо от Сашеньки, он лишь ответил, что теперь боится потерять и меня. Я и сама последнее время чувствую, что со мной что-то странное творится. Не пойму — что, но у меня постоянная слабость, головокружение… Поэтому мне не разрешают выходить даже во двор. Моих подруг не пускают навестить меня.