— А у него были, то есть — есть враги?

— Запомни, девочка, — сказал Вахтанг. — Когда человек зарабатывает деньги — у него всегда есть враги. Вот у нищих нет врагов. Вон, пьяница во дворе лежит — какой у него враг? Хочешь мерзнуть? Лежи себе, правильно я говорю? У меня есть враги. У Виталия есть враги. У Кривина тоже есть враги, так оно и должно быть.

— Кто? — Я присела за столом возле Вахтанга. Налила из кувшина стакан красного вина, давая понять, что мне хочется побыть в его обществе.

— Зачем тебе голову забивать, красавица? Твое дело — песни петь, танцы танцевать…

— Я расследую одно дело. Ведь моя профессия — частный детектив. Поэтому так много вопросов, — сообщила я Вахтангу запросто, чтобы не путал меня слишком уж сильно со своими проститутками.

— Царица небесная! — развел руками Вахтанг. — До чего дело дошло. Девчонки красивые бандюг ловят, вместо того чтобы с мужчинами спать…

— Ну, с мужчинами мы тоже спим, — засмеялась я невольно, глядя на удивленное лицо Вахтанга — аж усы на лице торчком встали. — А про брата Кривина что-нибудь известно?

— Да я слышал только, что он в Мурманске на железной дороге работает — очень большая фигура! Кривому хорошо с перевозками помогает туда-сюда. Но я его никогда не видел. Только слышал, что начальник большой. А нам-то что? Мы сами тут себе начальники…

— Значит, говоришь, в Мурманске? А в этот приезд он появлялся где-то?

— Ну ты больно много сразу знать хочешь. Тут у меня слишком большие люди, красавица, не бывают. Я хочу спокойно жить и умереть, отдавая последние наказы детям, внукам и даже правнукам — вот о чем все мои мысли. И чтобы у них после меня все было. А этот брат Кривого он тут с разными министрами-жоподристами московскими крутится. Друзья его — то немцы, то японцы. Я и близко знать его не хочу…

— Тут я тебя, Вахтанг, понимаю. Но только все равно неясно: зачем же у крутого начальника брата убивать? Кому он дорогу перешел?

— Ты что такое говоришь, девочка? — непроизвольно всплеснул руками Вахтанг, разбрасывая во все стороны прилипшую к ладоням муку — он как раз лепил манты, хинкали или какие-то другие штуковины из теста.

— Только то, что сегодня видела своими глазами.

— Я-то думал, что на Виталия, на Ежа нашего, Кривой охотился. А оказалось, и его самого…

— Пиф-паф, ой-ой-ой! — Я ни к селу ни к городу вспомнила прилепившуюся считалку.

— Зря смеешься. Это же слезы, а не жизнь у нас настала, — огорченно заметил Вахтанг.

Я не стала рассказывать, насколько мне самой не так давно было не до смеха, — что зря портить настроение хорошему человеку? Пусть улыбается, дорогой товарищ, наш солнечный грузинский брат.

Зато попросила Вахтанга набрать номер Вовки — старинного моего милицейского друга. У нас с ним уговор: я не должна звонить домой, чтобы не возбуждать напрасную ревность его на редкость темпераментной супруги. А уж тем более по ночам. Но если случай срочный, я могу действовать через любого обладателя мужского голоса. Вовка хорошо знает о моем круглосуточном графике работы. И потом, помогая мне, он, помимо морального удовлетворения от общения, очень даже неплохо подрабатывает.

На этот раз я задала моему сонному другу две задачи: срочно узнать, что известно в органах о происшествии на даче Штыря, есть ли какая-то на сей счет информация. И второе — через свои каналы сделать запрос в Мурманск, чтобы узнать все, что возможно, о влиятельном брате Кривина. Дело осложнилось тем, что я точно не знала его имени — то ли Станислав, то ли Владислав, но оставалась надежда, что не все Кривины в Мурманске связаны с железными дорогами, а хотя бы через одного. Первое можно было узнать уже сегодня через оперативную службу.

Мой друг недовольно поворчал в трубку, пожаловался на жизнь, но пообещал сейчас же заняться моим вопросом, если супруга не вжарит сковородкой по голове, чтобы хоть таким образом «отключить» его от ночной работы.

Дожидаясь ответного Вовкиного звонка, я прошла в «аквариумную», где на ковре в скульптурных аллегорических позах скорби сидели Виталик и Люсьен. Каждый по отдельности, как видно, заранее прощался со своей жизнью: Люсьен ожидала смерти от руки Штыря, Виталик — от неведомого мистера Икс. Как же решить это запутанное уравнение с неизвестными? Ну уж не так, разумеется, покорно сложив лапки.

— Я все думаю, связано ли как-то убийство Кривина с приездом его брата? — спросила я печальное собрание, усаживаясь рядом на ковер.

— Конечно, связано, — откликнулась Люсьен, сразу сбросив оцепенение.

— А ты откуда знаешь?

— Никогда не видела его таким злым, как после их встречи. А почему — не знаю, честное слово.

— Честное пионерское, — первый раз слабо ухмыльнулся Виталик с тех пор, как в апартаменты ввалились два заснеженных пугала женского рода. А уж после того, как в одном из них он признал свою бывшую супругу, то и вовсе стал мрачнее тучи. Видно, Люсьен в свое время сильно помотала нервишки моему сладкому, который сидел сейчас с на редкость кислым лицом, словно уксуса хлебнул. Но искристое вино Вахтанга все же потихоньку делало свое дело, способствуя если не потеплению полусемейной обстановки, то хотя бы оттаиванию.