— В лучшем из всех миров.

— И, возможно, этим мужчиной были бы вы.

— Какой вывод я должен сделать из этого замечания?

— Если мисс Боуэн уйдет со своего поста в министерстве, кто его займет?

— А-а. Вы смотрите на меня, как на актрису из второго состава, стоящую за кулисами и жарко молящуюся о том, чтобы от премьерши не осталось «ни пуха, ни пера», чего она ей от всей души пожелала. Это так? Не трудитесь отвечать. Я не дурак. Но ваш вопрос показывает, как мало вы знаете о политике.

— И тем не менее прошу вас ответить, — сказал Линли.

— Я не против феминизма per се [25] , но, признаюсь, считаю, что это движение выходит из-под контроля, особенно в парламенте. У нас есть более важные предметы для обсуждения, чем торговля в Вестминстерском дворце прокладками и чулками или обеспечение членов парламента с маленькими детьми колыбельками. Это центр нашего правительства, инспектор. А не департамент социального обеспечения.

Получить прямой ответ от политика, решил Линли, все равно что пытаться убить змею зубочисткой.

— Мистер Харви, — сказал он, — я не хочу, чтобы вы опоздали на ваше заседание комитета. Пожалуйста, ответьте на вопрос. Кто от этого выиграет?

— Вам бы хотелось, чтобы я сам себя обвинил, не так ли, но я ничего не выиграю, если Мв Боуэн оставит свой пост. Она женщина, инспектор. Если вы хотите узнать, кто больше всего выиграет, если она уйдет с поста младшего министра, то вам нужно обратить свои взоры на других женщин в палате общин, а не на мужчин. Премьер-министр не заменит женщину мужчиной, независимо от его квалификации. Этого не произойдет в нынешней ситуации, при сегодняшних данных опросов.

— А если она вообще уйдет из парламента? Кто тогда выиграет?

— Ее пост в министерстве дает ей такую власть, какой она никогда не имела бы, оставаясь простым членом парламента. Если вы ищете того, кто выиграет от ее ухода, займитесь людьми, на чьи жизни влияет ее присутствие в Министерстве внутренних дел. Я к ним не принадлежу.

— А кто принадлежит?

Харви помолчал, обдумывая вопрос.

— Заключенные, — ответил он. — Иммигранты, коронеры… — Харви вдруг умолк.

— Кто-то еще? — спросил Линли. Помедлив, Харви ответил скорее себе, чем инспектору:

— Такого рода вещи… То, что случилось с дочерью Ив… обычно они не решают дела таким образом. Кроме того, в теперешней обстановке сотрудничества… Но если бы она ушла, у них стало бы одним врагом меньше…

— У кого?

Харви поднял глаза.

— Учитывая, что заключено перемирие и идут переговоры, не думаю, что они действительно хотели бы все испортить. Но тем не менее…

— Перемирие? Переговоры? Вы говорите о…

— Да, — мрачно ответил Харви. — Об ИРА.

Ив Боуэн, объяснил он, давно ведет одну из самых жестких линий в отношениях с Ирландской республиканской армией. Подвижки в сторону мира в Северной Ирландии нисколько не смягчили ее подозрений касательно истинных намерений бунтовщиков. На публике она, конечно, лицемерно поддерживает попытки премьер-министра разрешить ирландский вопрос. В частных беседах она заявляет о своей уверенности в том, что для ИНОА [26] — во всем более экстремистской, чем «временная» ИРА, — это хороший способ перестроиться и появиться на сцене в качестве активной и агрессивной силы, выступающей против мирного процесса.

— Она считает, что правительству следовало бы больше готовиться к тому моменту, когда переговоры зайдут в тупик или ИНОА перейдет к действиям, — сказал Харви.

— Как она предлагает правительству это делать? — спросил Линли.

— Обдумывая способы расширения полномочий североирландской полиции и увеличивая численность войск, размещенных в Ольстере, — и все это потихоньку, заметьте, — и одновременно продолжая декларировать непоколебимую веру в переговорный процесс.

— Рискованная позиция, — заметил Линли.

— Не то слово.

Харви продолжал объяснять, что Ив Боуэн еще и сторонница увеличения количества тайных агентов полиции в Килбурне. Они должны будут выявлять лондонцев, поддерживающих экстремистов из ИРА, которые намереваются переправлять в Англию оружие, взрывчатые вещества и боевиков, не ожидая ничего от мирных переговоров.

— Похоже, она не верит, что можно найти решение.

— Именно так. Она настаивает на двух пунктах. Во-первых, что правительству необходимо приготовиться к провалу переговоров с Шин фейн [27] . И во-вторых, что шесть графств, проголосовавшие за вхождение в Британскую империю, заслуживают того, чтобы Британская империя стояла за них до конца. Это популярное мнение среди тех, кому нравится думать, что Британская империя существует до сих пор.