Хальвор говорил отчужденно. Казалось, он взвешивает каждое свое слово. Может быть, он сам не вполне осознавал это, просто с детства привычка никому не доверять.

– Чем ты занимаешься целыми днями? Раньше ты встречался с Анни, а теперь чем заполняешь это время?

– Пытаюсь выяснить, что случилось,- вырвалось у него.

– У тебя есть способы?

– Я роюсь в памяти.

– Я не уверен, что ты рассказываешь мне все, что знаешь.

– Я ничего не сделал Анни. Вы думаете, я это сделал, да?

– Честно говоря, я не знаю. Ты должен помочь мне, Хальвор. Казалось, что в последнее время Анни стала другим человеком? Ты согласен?

– Да.

– В таких случаях причиной бывают многие факторы. Люди могут, например, резко измениться, потеряв кого-то из близких. Или после серьезных неприятностей, или если они болеют. Порядочные, работящие и прилежные молодые люди могут в одночасье резко измениться, хотя внешне это незаметно. Злоупотребление алкоголем и наркотиками тоже деформирует личность. Или насильственное нападение, например, изнасилование.

– Анни изнасиловали?

Сейер не ответил.

– Ты можешь предположить, что с Анни произошло что-нибудь из перечисленного мной?

– Я думаю, что у нее была тайна, – наконец выдавил из себя Хальвор.

– Ты думаешь, у нее была тайна? Продолжай.

– Что-то, что повлияло на ее жизнь. Что-то, с чем ей не удалось разобраться.

– И ты утверждаешь, что не имеешь представления о том, что это было?

– Именно. Ни малейшего представления.

– Кто, кроме тебя, знал Анни лучше всех?

– Отец.

– Но они ведь не так уж часто беседовали друг с другом?

– И, тем не менее, они знали друг друга очень хорошо. Вопрос в том, сумеете ли вы заставить его рассказать что-нибудь. Попросите его прийти одного, без Ады. Тогда он скажет вам больше.

Сейер кивнул.

– Ты когда-нибудь встречал Акселя Бьёрка?

– Отца Сёльви? Один раз. Мы с девочками ездили в город и зашли к нему.

– Что ты можешь сказать о нем?

– Он был довольно приветлив. Упрашивал, чтобы мы заходили еще. Грустно смотрел нам вслед, когда мы уходили. Ада была категорически против, так что Сёльви ездила туда тайком. И это была последняя поездка, так что Ада, видимо, своего добилась.

– Что за девочка Сёльви?

– О ней мало что можно сказать. Вы наверняка и сами все поняли. Она вся как на ладони.

Сейер опустил голову на руки.

– Может возьмем колы? Здесь такой сухой воздух. Сплошные синтетические материалы, стекловолокно, просто ужас.

Хальвор кивнул и немного расслабился. Но тут же вновь собрался. Его так просто не купишь. Первый слабый проблеск симпатии к седоволосому инспектору наверняка спровоцирован. Этот полицейский ходил на курсы, изучал технику допроса и психологию. Знал, как найти в человеке трещину и загнать туда клин. Сейер вышел, дверь за ним закрылась, и Хальвор решил немного размять ноги. Он подошел к окну и выглянул наружу, но не увидел ничего, кроме серой бетонной стены, здания Суда и нескольких служебных автомобилей. На столе стоял компьютер – американский «Compaq». Может быть, они нашли сведения о его детстве. Наверняка у них везде пароли, как у Анни, расследования ведь очень деликатное дело. Он поразмыслил о том, что за пароли могут у них быть и кто их придумывает.

Сейер снова вошел в комнату и кивнул в сторону экрана.

– Это всего лишь игрушка. Я на него не слишком надеюсь.

– Почему нет?

– Он не на моей стороне.

– Конечно нет. Он вообще не может выбирать сторону, поэтому на него и стоит положиться.

– У тебя такой же, да?

– Нет, у меня «макинтош». Я играю на нем. Мы с Анни часто играли вместе.

Хальвор вдруг приоткрылся совсем чуть-чуть и улыбнулся своей полуулыбкой.

– Больше всего она любила лыжный имитатор. Он настроен так, что можно выбрать снег, крупно- или мелкозернистый, сухой или мокрый, температуру, длину и вес лыж, розу ветров и все такое. Анни была постоянной. Она всегда выбирала самую сложную лыжню, либо «Deadquins Peak», либо «Stonies». Начинала бежать в середине ночи, в самый шторм, по мокрому снегу на самых длинных лыжах и не оставляла мне ни единого шанса.

Сейер непонимающе посмотрел на собеседника и покачал головой. Он налил колу в два пластиковых стаканчика и снова сел.

– Ты знаешь Кнута Йенсволя?

– Тренера? Я знаю, кто он. Я иногда бывал с Анни на матчах.

– Тебе он нравился?

Пожатие плечами.

– Не то чтобы душа-парень, да?

– Мне кажется, он бегал за девочками.

– И за Анни?

– Смеетесь?

– Просто спрашиваю.

– Он не осмеливался. Она была недотрогой.