– Только вот, что Павел, - Иван замялся снова, - П'етрович, какое дело. Там все время какой-то звук, словно, словно кто-то постоянно шуршит и скребется.

Командор улыбнулся:

– Это всего лишь крысы.

– Крысы?
– голос Ивана едва заметно дрогнул.

– Ну да, надо же им где-то жить. Значит, поселились в Марафоне. Что ж, добро!

– Добро? Какое тут добро? Надо их напалмом и ипритом, а можно кое-чем посильнее. Они, небось, докладывают кому-не-надо обо всех моих действиях.

Командор сделал глубокий вдох. Это был намек. Первое предупреждение.

Его хватило.

– Хорошо, раз добро, - недовольно пробурчал Иван, не видя в происходящем ничего хорошего. Он был в корне не согласен с позицией командора, согласно которой каждый обитатель станции имел право жить, причем именно так, как сам считает нужным. Иван был уверен, что жить должны лишь он и те, кого он боится. Вот если бы командор не относился к числу последних, все было бы по-другому!

– Куда направитесь на этот раз?

Иван пожал плечами:

– Может, доберусь до Суниона, кто знает? Кстати, мне уже пора, - обстоятельный доклад внештатного агента, в услугах которого никто, вопреки всем ожиданиям, не нуждался, был уже завершен, и Иван не видел причин отнимать у командора его бесценное время.
– Спасибо за приятную беседу.

Иван направился продолжать привычную рутину из шпионажа и физических нагрузок, разрываясь между непреодолимым желанием предать командора и страхом это сделать.

– И тебе "До свидания!" - когда дверь за посетителем также плавно закрылась, командор улыбнулся краешком губ. Теперь он точно знал, куда Иван не пойдет в ближайшее время. Хотя, в сущности, какая ему разница? Он читал мысли Ивана как открытую книгу.

– Значит, Марафон?

– Да, командор.

– Ну ты и хитрец!

Старый Ник оставил эту реплику без ответа.

– Все подкармливаешь их твоими фирменными крошками?

– А разве можно иначе, командор? Они ведь такие же обитатели станции как Вы или он. И они мне намного симпатичнее, чем этот 'Иван.

– Будем считать, что я предоставил ему политическое убежище.

– Простите, командор, я не хотел Вас обидеть. Я про сравнение, оно несколько неумест… - Старый Ник понял, что сказал нечто двусмысленное и поспешил исправиться.

– Брось, я все понимаю.

Голос успокоился:

– Правда? Мне это говорят иногда, Билли так особенно часто, но ведь обычно слова остаются всего лишь словами.

– Иногда, Ник, но далеко не всегда!
– в голосе командора вдруг промелькнули счастливые нотки.
– И я был молодым, и, разумеется,…

Неожиданно командор замолчал.

– Вы и сейчас еще молоды!

– Ты действительно так думаешь? Не знаю, не знаю… Видел бы ты меня тогда!

Командор замолчал.

– Ник!

– Да, командор?

– Сегодня ко мне кто-нибудь должен зайти?

– В общем нет, командор. Хотя люди непредсказуемы.

– И это говоришь ты? Добро, будем считать, что посетителей не будет. Ну а если понадобится - прервусь. Итак, я расскажу тебе о моей молодости.

– Вы действительно этого хотите, командор?

– Несомненно. А, вот ты о чем! Не бойся, я не собираюсь впадать в коматозное состояние. Скорее наоборот. Я переполнен красотой сегодняшней ночи. Знаешь, это было просто… просто потрясающе!

Старый Ник промолчал. После минутной паузы, когда на лице командора разлилась счастливая улыбка, он ответил:

– С удовольствием послушаю Вас, командор.

Нельзя сказать, чтобы Старый Ник никогда не слышал историю жизни командора, скорее наоборот. Но на станции все шли к командору со своими проблемами. Командор, в свою очередь, нелегко сходился с людьми, и предпочитал не раскрывать им свою душу. Другое дело - Старый Ник. Если у него и была раньше какая-либо цель, никто, даже он сам, не мог с уверенностью сказать, какая именно. Теперь же его целью было заботиться об обитателях станции. Обо всех без исключения. Достойное занятие, не правда ли? Не хуже многих других.

– Если что - встряхни меня, сам знаешь как. Я обязательно хочу закончить сегодня.

– Хорошо, командор. Несомненно, - с готовностью отозвался Старый Ник, хотя оба прекрасно знали, что он этого не сделает. И кто сказал, что компьютеры никогда не лгут?

Выпускник Кеннилсвортской Космической Академии Ее Величества получил свое первое назначение на корабль.

– Мичман Лазарев по распределению прибыл!

Мичман Лазарев и быстроходная "FireCross", а она была настоящей леди! Разумеется, как и каждый недавний курсант, Павел предпочел бы оказаться на военном корабле, но это от него не зависело. По крайней мере, гражданских к службе в космическом флоте королева Изабелла III не допускала, что бы там не пытался возражать принц-консорт.