Кормили Спартака сомнительного вида и вкуса кашей. Поили минеральной водой с незнакомым вкусом. Малоприятная каша отменно насыщала, а незнакомая минералка утоляла надолго жажду. Еду и питье подбрасывали в разовой посуде, которую с удовольствием всасывала дыра-параша. А тазик Спартак задвигал под витающую в воздухе панель.

За несколько субъективных часов до пресловутого последнего звонка включился телевизор-икона. С выпуклого экрана на Спартака смотрел Александр Сергеевич, одетый все в ту же спортивную униформу, со знакомой голливудской улыбкой поперек тщательно выбритого лица.

– Вы не передумали мутировать? – Простуженные динамики телевизора слегка искажали жизнерадостный баритон спортменеджера.

– Нет, – ответил Спартак спокойно и буднично. Так, будто вопрос касался второстепенного пустячка, ерунды несущественной.

– О’кей! Только для вас! Предлагаю всего лишь процедуру наращивания мышечной массы без всяких кардинальных мутаций. Никаких стероидов и побочных эффектов! По-санскритски говоря: «прана», говоря по-русски: «дыхание жизни», энергия эфира, поданная определенным образом, поможет вам перейти в супертяжелую весовую категорию. И, повторяю, без отказа от человеческой оболочки! Будучи супертяжем, вы поимеете шанс прожить лишнюю секунду на ринге. Соглашайтесь!

– Спасибо, нет, – вежливо отказался Спартак, скрестив на груди руки, наклонив голову, глядя в телевизор с выражением откровенной скуки на покрытом щетиной небритости лице.

– А знаете что? Пожалуй, вы правы! Что толку в лишних секундах схватки, итог которой заранее предрешен? К чертям компромиссы! Ваш мозг еще помнит подходящее для «чжан-цюань» тело. У вас еще есть время передумать! Мало, но есть! Смирите глупую гордыню. Докажите, что вы умеете мыслить. Ложитесь туда, где лежали, и позвольте себе жить долго и счастливо!

– Надоело.

– Жить надоело?

– Толочь воду в ступе, как говаривала моя бабушка, надоело. Лучше распорядитесь раздобыть для меня трикотаж, чтобы поддеть его под трусы-клеш. Широковаты трусы, сами видите. Вы неплохой боец и должны понимать, каково драться в таких просторных «боксерках». «Раковину» для защиты, сами понимаете чего, не прошу. «Ракушки», бывает, колются при точных попаданиях по причинным местам. Прошу выдать в дополнение к трикотажным панталонам зубную щетку и тюбик пасты. От электробритвы не откажусь. А также расческу, если нетрудно, сообразите, ладно?

– Не о том! Не о том думаете, камикадзе. Выкиньте мусор из головы. Повторяю: время у вас еще есть.

И телевизор потух, выключился.

А спустя несколько часов – ДЗЫ-Ы-НЬ-НЬ! – прозвучал упомянутый выше звонок.

На сей раз Спартак заметил, как в серости стены возник дверной проем. Дверь приоткрылась, из узкой щелки вылетели свежие «боксерки» и эластичные плавки. Оттуда же, из зазора между стенкой и дверью, прозвучал голос Александра Сергеевича:

– Звонок возвестил, что ваш мозг подзабыл кой-какие важные детальки мутационного образчика. Время вышло, пора на выход. Переодевайтесь в свежее, уважаемый камикадзе. Да побыстрее.

Дверь захлопнулась, слившись с серостью стенки. Спартак снял старые трусы, натянул плавки, поверх них надел свежие, шелковые «боксерки», и, как только он переоделся, ожила висевшая в воздухе прямоугольная панель.

Непоколебимая трое субъективных суток панель-стол, панель-лежанка качнулась раз, другой с увеличением амплитуды и на следующем качке поменяла горизонтальное положение на вертикальное. Встав на попа, панель поплыла по воздуху, полетела, норовя обойти человека с фланга. Спартак вполне обоснованно предположил, что она, подлюка, вновь вознамерилась шандарахнуться в спину, прилепиться к затылку, локтям и пяткам.

Летающая панель вызвала неожиданные ассоциации – Спартаку вспомнился классический ужастик Гоголя с летающим по церкви гробом и мерзкими монстрами. В детстве, читая Гоголя и когда смотрел экранизацию великого ужастика, Спартак ото всей души жалел героев Николая Васильевича. Жалел, что герои Гоголя не владеют восточными единоборствами. Малыш Спартак мечтал о хеппи– энде и представлял, как бы здоровски Брюс Ли в роли семинариста из монастыря Шаолинь расправился с неуклюжим Вием и его шайкой. Разве мог мальчик Спартак представить, что будущее ему уготовило роль спарринг-партнера монстров? Что ему, возмужавшему, старшему научному сотруднику, кандидату наук, предстоит уворачиваться от летающего без руля и ветрил предмета, похожего на заготовку для крышки гроба?.. Риторические вопросы, и обдумывать их некогда – панель, падла, увеличила скорость полета!

Спартак резво повернулся во фронт к стремящейся залететь в тыл панели. А она, гадина, взмыла под потолок, пролетела над головой Спартака и оказалась-таки сзади.

Спартак рухнул ничком, автоматически выполнив страховку падения вперед, панель шлепнулась на рухнувшего героя, и она бы его накрыла, припечатала к полу, кабы он не откатился колбаской.

Панель шумно стукнулась всей своей плоскостью об пол. Спартак колбаской – с живота на бок, с бока на позвоночник, с ребер на грудь – докатился до стены, поджал колени, встал на пятки, выпрямился, царапая лопатки, прижимаясь спиной к стеночке, вжимаясь в нее.