Минуло пятьдесят минут с того момента, как я отправил весточку с голубем. Хватит ли мне трех четвертей часа, чтоб подобраться вплотную к врагу, оставаясь незамеченным? Должно хватить.

Переваливаю за гребень, ползу. Со скоростью черепахи по склону у самого краешка оврага. У краешка крапива еще реже, чем на подозрительном квадратном метре. Ввинчиваюсь в крапиву.

Наша с Юликом задача – взять «языка». На этапе планирования я ошибочно надеялся, дескать, караулить Бультерьера останется один персонаж, возможно, изрядно опытный, однако вдвоем с Юликом мы его с гарантией повяжем. Жизнь внесла свои коварные коррективы, и задачка здорово осложнилась. Голубок унес мои инструкции напарнику, в соответствии с которыми он попытается взять парня в папоротнике, а я займусь человеком в овраге. Два «языка», конечно же, лучше, чем один, но и дуэль сложнее синхронизированных действий в паре. Тем паче дуэль с серьезным и непонятным противником...

Я оказался прав – враг бдел под козырьком бузины. Одетый в камуфляж армейского образца, крутой мен лег спиной на крутой склон. Ноги слегка раздвинул, чтобы не мять лишнюю крапиву. Несколько крапивин торчали, прижавшись к его торсу, несколько прижались к бедрам. Он положил под голову свернутую калачиком маскировочную сетку. Свободные концы сетки спадали с плеч, прикрыв ему грудь и живот. Сетка крупной вязки с вкраплениями искусственных тряпичных листьев и с пучками совсем как настоящей травы из пластмассы. Под сеткой угадывается автомат с откидным прикладом, раскрашенным под стать остальному камуфляжу. Автомат лежит у него поперек пуза, толстая колбаса глушителя просунута в прореху маскировочного сетчатого покрывала и целится в никуда. Я переоценил его – враг бдит с ленцой. Неужто его положили здесь только для того, чтоб страховать основного засадника в папоротнике? Неужели ему даже не выдали прибор ночного видения?

Нет, выдали. Вон лежит под камуфляжным боком нестандартный, незнакомой мне конструкции прибор, вон один лупоглазый окуляр высовывается из-под искусственного листика, пришитого к маскировочной сетке.

Лицо врага и часть головы мешает подробно разглядеть оттопыренная веточка бузины и стебелек крапивы. Смещаюсь на дюйм, позволяю себе вытянуть шею, щурюсь. Теперь вижу его морду во всей красе, вижу всю голову целиком.

Морда у пацана раскрашена, как у героя-милитариста из американского патриотического кино. Часть волос спрятана под темно-зеленой банданой. Из уха за шиворот тянется проводок. Из-за шиворота к губам протянулась гнутая скобка с толщинкой микрофона на кончике. Мысленно смываю боевую раскраску с его лица и снимаю бандану. И удивляюсь.

Пацану лет двадцать восемь – тридцать, нос у парнишки классической славянской картошкой. Типичны для славянина и скулы, и светло-русый цвет волос, явно не крашенных. Однозначно славянской масти пацан, откуда ж тогда знание арабского и предпочтение языку сарацинов?.. Загадка природы...

Слышу рокот мотора на дороге! Отчетливо слышу чуждый шумам леса звук работы двигателя внутреннего сгорания. Это Юлик! Несется на «Волге» с фирменным движком.

Арабоговорящий славянин шевельнул губами. Не иначе ответил, скорее всего наблюдателю, который сообщил пацану о приближающейся машине чуть раньше, чем я ее услышал.

Парень приподнял автоматный ствол, помешкал с минуту и чуть согнул ноги в коленях, уперся каблуками армейских ботинок плотнее в землю. Ежели рация прикажет, пацан вскочит, скинет с плеч маскировочную сетку и поменяет дислокацию, поспешит подстраховать товарища.

Они считают себя охотниками и даже не подозревают, что давно уже, с самого начала, являются дичью. Они ошибаются в главном, они заведомо в проигрыше, но...

Но и до нашей с Юликом победы еще далеко. Расслабляться нельзя, враг коварен и непонятен, хрен знает, какой фокус у них в запасе...

Ветер шумит листвой и травами, однако визг тормозов слышен даже отсюда, с расстояния около полукилометра от асфальта дороги. Это Кореец разыгрывает шоу специально для наблюдателя в лопухах. Представляю, как «Волга» вдруг резко тормозит, совершенно неожиданно для наблюдателя, как машина идет юзом, а передняя правая дверца открывается, и некто прыгает из автомобиля в кусты.

Прыгать Юлик обучен здорово. Фигу-две наблюдатель просек, что за личность, хромая или нет, скрылась за дорогой, за кустами. Стекла в машине тонированные, и хрен поймешь, остался кто в тачке или она остановилась пустая.

Веревка-мусибинава жмет ладонь, кончики моих пальцев, защищенные дополнительными прослойками кожи, отпускают грузило, венчающее веревку. Бесшумно сбрасываю боевую веревку с руки, меняю хват, теперь держу кончиками трех пальцев кончик веревки, а грузило лежит в углублении на расслабленной ладошке.

Меня, охотника с оружием, зарекомендовавшим себя веками успешного использования, отделяют от дичи, вооруженной пукалкой, придуманной менее ста лет тому назад, поросли крапивы и оттопыренная ветка бузины. Я лежу метра на четыре выше на склоне и немного правее. Лежу и ожидаю условного сигнала от Юлика.

Медленно, трусцой убегают в вечность минуты. Губы врага неподвижны, возможно, наблюдатель объявил режим радиомолчания. Когда я начну работать с пацаном, нельзя допустить, чтобы он даже шепнул что-либо в микрофон. А как это сделать? Как не допустить утечки информации в эфир? Хрен их знает, а ну, как у них предусмотрена система кодов? Шепнет пацан арабскую цифру, скажет, типа, «раз», и наблюдателю-слухачу сразу ясно – пацана вяжут, берут в полон.

Возможно ли вырубить его мгновенно?.. А если он все же успеет выдохнуть «раз»?.. Или, допустим, «пять», что будет понято как «вырубаюсь»... Рубануть его так, чтоб уж наверняка?.. Опасно – могу переборщить и поиметь вместо пленника обвешанный трофеями труп... М-да, задачка... Эх, кабы в паре с Юликом, вдвоем одного работать. Эх, если бы да кабы...