Шрифт:
Ступин подробно объяснил, как добраться до искомой дороги, где и с каких шоссе сворачивать, выехав из Москвы. Закончив инструктаж, Ступин попросил Зою повторить услышанное, по ходу повторения сделал ряд замечаний и уточнений, назвал номер мобилы с автоответчиком для односторонней связи, после чего поднялся с кресла.
– Что ж, обо всем договорились, сударыня Зоя. Засим разрешите откланяться.
– Уходить будете через чердак по крышам? – спросила Зоя, вставая со стула и позволяя себе улыбнуться.
– Зачем же? – улыбнулся в ответ Ступин. – Пройду мимо консьержки, пущай меня запомнит. Не провожайте меня, Зоя, не надо.
Отстукивая редкую дробь тросточкой, он похромал в прихожую.
– Постойте! – окликнула Зоя. – Погодите, а как же... а если...
Он остановился в дверях, оглянулся.
– Само собой разумеется, Зоя Михайловна! Само собой, ежели мои догадки подтвердит жизнь и вы мне поможете заполучить «языка» из компании Казанцева, разумеется, я появлюсь у вас снова и сообщу, что за сила НАМ противостоит. Ведь мы с вами в одной команде! Ведь так?
Зоя не нашлась, что ему ответить. В ее душе, у нее в голове бушевала буря сомнений. Не то чтобы особо яростная, поглощающая естество целиком, сопровождаемая туманом в сознании и брызгами отчаяния, но все же буря...
– Так, – ответил вместо нее инвалид по кличке Бультерьер. Сказал, будто гвоздь вбил, и вышел из гостиной.
Стук-перестук тросточки в прихожей, щелчки открываемых замков, хлопок закрывшейся двери. Зоя осталась одна в квартире.
Тик-тик – тикают тихо-тихо настенные часы. Ж-ж – жужжит случайно проникшая с лестничной клетки в жилой простор жирная муха. Зоя борется с бурей мыслей, преодолевает шторм чувств. Что он ей предложил – предательство?.. И да и нет... Хочет ли она наказать того... нет – тех, кто шантажировал ее, угрожал ее ребенку?.. Однозначно – да!.. Можно ли верить Ступину так же, как верят в него его друзья, тот же Коробов, например?.. Хотелось бы... Очень... Очень-очень-очень...
Зоя встряхнула головой, сбрасывая с плеч лишний груз сомнений, шагнула к подоконнику, где стоял домашний радиотелефон, взяла трубку с пумпочкой антенки, женские пальцы пробежались по клавишам, набирая номер, она прижала трубку к уху.
Гудок... еще один... третий...
– Алло, да! Пушкарев слушает...
– Евгений Владимирович, от меня только что ушел Ступин.
– Алло, Сабурова! Громче, плохо слышу. Какой Сукин?
– Сукин сын Семен Андреевич Ступин. Бультерьер. Хромой и однорукий.
– Что?! Сабурова, щас!.. – Она услышала, как Пушкарев, отстранив трубку от лица, выкрикивает распоряжения: «Машину к Сабуровой!.. Куда?» Из микрофона Зоиной трубки звучит вопрос: – Ты где?
– Дома!
– Домой к Сабуровой машину, срочно! С охраной!.. Алло, Сабурова, к тебе едут! Рассказывай пока, слушаю! Подробно рассказывай!..
– Он требует дискету.
– Кто?
– Бультерьер.
– Какую, японский городовой, дискету?! Алло! Подробно рассказывай, я сказал! С начала! Как появился, чего делал. Излагай по порядку.
– Ладно. Излагаю...
Зоя начала изложение, стоя у окна, глядя в небесные выси и согревая щекой пластмассу стационарного радиотелефона с домашним номером. Посланные за Сабуровой коллеги примчались поразительно скоро. Зоя прервала разговор, досказав наполовину – наполовину! – выдуманную историю до середины. Быстренько – три минуточки! – приняла душ, в ускоренном темпе – как пожарный! – переоделась, в рекордные сроки – пять минут всего! – «сделала лицо», привела в порядок – семь минут гудения фена, и пошли все к черту, лахудрой Зоя никуда не поедет! – волосы, продолжила прерванный разговор с начальником, спускаясь по лестнице, – Корастылев, пока Зоя собиралась, успел снять показания с консьержки, молодец какой! – тиская мобильник, закончила рассказ, полный подробностей, сидя в машине, уже когда машина подъезжала к зданию «Никоса».
Коллеги-секьюрити проводили Зою до дверей кабинета Евгения Владимировича Пушкарева. За дверями до отрыжки знакомая казенная обстановка и никого. «Шеф побежал к Казанцеву с докладом», – догадалась Зоя. Последние месяцы, первые месяцы своего президентства, Николай Маратович Казанцев засиживался на президентском рабочем месте допоздна, а то и ночевал в «Никосе», на «гостевом этаже». В работоголика Казанцева превратили, конечно же, не только заморочки, связанные с поисками Бультерьера, хотя по поводу этих поисков Николай Маратович устраивал две ежедневные летучки, утром и вечером. После смерти Юдинова у «Никоса» возникли некоторые проблемы делового характера, что неизбежно и закономерно. Бразды правления штука такая – попадают в другие руки, и, покуда не появятся на новых руках мозоли, бразды удерживать архитрудно.
В гордом одиночестве Зоя слонялась по кабинету начальника службы безопасности. Постояла у окошка, раздвинув пальцами полосочки жалюзи, посмотрела, как солнце садится в тучи. Села за начальственный стол, пощелкала клавишами ноутбука господина Пушкарева. Забавно – Зоя смогла бы сейчас запросто скопировать все практически информационные материалы, наработанные следствием. Была б только с собой дискета, а времени навалом.
Зоя скучала в кабинете Евгения Владимировича около часа. Коротала время, тыкая маникюром в клавиши ноутбука, раскладывая пасьянс на жидкокристаллическом мониторе.