– ...утомился! Гранату тискать надоело до одури. Скорей бы все закончилось, правда, Зоинька? О, вы бы знали, как потеет пупок под «поясом шахида». Я человек в возрасте и...

Проехали «гостевой этаж». Но вместо того чтобы почувствовать облегчение, Зоя подумала о том, что предстоит еще и спускаться. Еще раз придется молить идолов и богов, предлагать душу дьяволам, только бы все как-нибудь обошлось.

– О! Прибыли, Зоинька! Выходим.

В холле последнего этажа никого. Видимо, Пушкарев успел, поднимаясь в лифте, связаться по рации с дежурным на президентском этаже и отдать приказ о срочной эвакуации через «черный ход», о побеге вниз по внутренней, «пожарной» лестнице.

Дверь в святая святых, в коридор, ведущий к кабинету президента «Никоса», распахнута настежь.

– Сегодня у вас, Зоинька, день открытых... Пардон! Вечер... или, правильнее сказать, ночь открытых дверей. Вы, как местная обитательница, будьте любезны, укажите путь в кабинет их превосходительства, господина Юдинова.

– Кабинет в конце коридора.

– Вижу! Дверца из мореного дуба, табличка с регалиями их благородия отливает золотом. Ай, какая прелесть, ай, какой солидон!

Дубовая дверь с золотой табличкой оказалась заперта.

– Вот тебе и «ночь открытых дверей»! Ах, какая досада. Верно подмечено народом: «Не скажи «гоп», пока не перепрыгнешь».

Хромой взбрыкнул здоровой ногой, вместо боевого крика типа восточного «кийя» выкрикнул залихватское «гоп»! Тяжелый каблук ударился о медную замочную скважину, «язычок» замка вырвало из косяка, дверь открылась.

В кабинете президента нефтяного концерна Зоя бывала редко. Кабинет был огромен и темен. Казалось, что стоишь у порога спортивного зала.

– Зоинька, как бы нам свет здесь... Ага, нащупал протезом выключатель. Да будет свет!

Вспыхнула хрустальная люстра. Заиграли хрустальными гранями графины с питьевой водой на столе для заседаний. Блики яркого света отразились в эбоните старорежимных телефонных аппаратов на зеленом сукне стола президента. Заиграло всеми цветами радуги мозаичное панно напротив зашторенных бархатом окон. Дизайнеры оформили кабинет главы «Никоса» в имперском стиле «Сталинский ампир». Случалось, и министры робели, впервые попадая в гнетущее роскошество ушедшей Великой эпохи побед и свершений.

– Ух, какая красотища! Прямо, как на станции метро «Новослободская»! Зойка, подружка, а где же заветный сейф? Чтой-то я его не вижу. Где он?

– Понятия не имею.

– То есть?

– Я не знаю, где...

– Я знаю! – раздался за их спинами сочный бас Евгения Владимировича Пушкарева.

Пушкарев бесшумно вышагивал, топтал густой ворс ковровой дорожки в коридоре. Левая рука оттягивает накладной карман пиджака, на указательном пальце правой висит колечко, на колечке болтается ключ.

– Я знаю, где спрятан сейф. Свяжите меня с Михаилом Юрьевичем, назовите номер шприца с антидотом, и я открою сейф. – Пушкарев остановился у порога кабинета, крутанул кольцо с ключом на пальце.

Террорист за порогом расхохотался:

– А-ха-а-ха... Ну, ты и жук, Женька! Ну, ты и жучара! Я, пожилой, усталый инвалид, дал маху, позабыл спросить у Юдинова, где замаскирован сейф, а ты, жук, пользуешься моей промашкой! Какой ты смелый, Женя, я тащусь.

– Кончай пустые базары, чмо! – Бас Пушкарева зазвучал на полтона выше. – Ты выпотрошишь сейф, и у тебя останется заложница. Тебе мало Сабуровой? Боишься, что я ею пожертвую? Хорошо. Давай, я добуду еще одни «браслеты» и прикую себя к Зое. Не согласен, тогда давай, взрывайся. На верхних этажах только добровольцы, сдохнем вместе. По-любому, пока не разрешится вопрос с Юдиновым, сейфа тебе не видать.

– Зоинька, и ты согласная «сдохнуть» вместе?

– Да.

– Мама дорогая, я вляпался в компанию героев! Зоя, я вам настоятельно рекомендую найти жениха по фамилии Космодемьянский и...

– Кончай фуфло гнать! – разозлился Пушкарев, насупил брови. – В холле этого этажа схоронились мои люди с «пушками», у них приказ грохнуть тебя, если нарисуешься один, без Сабуровой. Пожарная лестница заблокирована. Сабурова, если он обнаглеет и стукнет меня ногой по морде, мочи его на хер.

– Сдаюсь! – Террорист по кличке Бультерьер поднял руку в кожаной черной перчатке. – Верю, Женька, мадам Сабурову ты не спишешь в утиль лишь ради того, чтобы устроить мне кирдык. Искомый «баян» с противоядием имеет порядковый номер девять!.. Шучу – номер шесть. Доставай мобилу, жук Евгений, так уж и быть, продиктую номер телефона, подаренного мною дворянину Юдинову. И кстати! Господа герои, кто-нибудь из вас способен объяснить мне, трусливому злодею, почему потомственный дворянин предпочел иному декору рабочего кабинета вульгарный соцарт?

– У богатых свои причуды. – Евгений Владимирович вынул из кармана левую руку с мобильником в кулаке.

– Ха! У богатых верные слуги, готовые за них костьми лечь. Стучи по клавишам, лакей юдиновский, диктую номер.

Игнорируя оскорбление, Пушкарев связался с Юдиновым. Презрев бурные и многословные протесты хромой гадины, Евгений Владимирович не только сообщил Михаилу Юрьевичу, в котором из семи шприцев находится антидот, но и начал задавать вопросы, спросил об окружающей землянку местности, сколько, по ощущениям господина Юдинова, минут занял путь через лес к землянке, спрашивал о том, что могло бы помочь поискам похищенного, однако долгого телефонного общения, к сожалению, не вышло – заряд аккумулятора в оставленной президенту «Никоса» трубке иссяк секунд через сорок – сорок пять. Замолкнув на полуслове, Пушкарев запихнул свою мобилу обратно в карман. Одарил инвалида-террориста полным презрения тяжелым взглядом и продефилировал по туркменским коврам к дальнему краю настенной мозаики.