Шрифт:
В машине
– Глаз пошире открывай… что я вижу - угадай… Кое-что на букву… «М».
– «М», говоришь? Угу, щас подумаем. Это не «макуха», часом, а?
Алистер мотает головой.
– Не.
– Нет? Не макуха? Точно?
– Угу.
– А, тогда я знаю - это «мудак», верно? Ты себя увидел в боковое зеркало и загадал «мудака».
– Опять не то.
– А чё тада? Ну давай, говори, а, а то мне уже надоело.
– Mynydd.
– А? Это еще чё за хрень?
Алистер ухмыляется.
– Это по-валлийски «вершина».
– Епть, это не считается. Слово должно быть из языка, который мы оба знаем, а то нет смысла играть. И ваще я сначала сказал «макуха», так что иди ты.
– Ладно, значит, ничья. Опять я вожу. Я загадал…
– Иди в жопу, братан. Ты пролетел.
– Чё это?
– За Употребление Иностранных Слов. Есть такое правило, типа.
– Кто сказал?
– Никто не сказал. Есть такое правило, и все. Можно загадывать только те слова, которые оба играющих понимают, иначе какой смысл в игре. Так что ты проиграл, теперь моя очередь: «Д».
– «Д»?
– Ну да. Глаз пошире открывай, что я вижу - угадай. Начинается на «Д».
– Дорога.
– Не-а.
– Дерево.
– Не-а.
– Дорожный знак.
– Не-а. И мне уже надоело играть, так что я тебе подскажу: дебил-который-сидит-слева-от-меня-и-уже-вконец-заебал-своими-дурацкими-вопросами. И скажу сразу, что это ты, а то вдруг ты не догадаешься. Игра кончена, я выиграл.
– Ну и ладно. Дурацкая игра.
– Ты первый начал в нее играть.
– Нет.
– Нет, начал, бля, еще когда ту ферму проезжали. Ты сказал, что увидел на дороге кое-что на букву «Г», и это было говно. Это и был твой ответ. Так что это ты, бля, придумал играть в эту дурацкую игру. Ты первый начал.
– Нет, не я.
– Нет, бля, ты, братан.
– Нет, не я.
– Нет, ты.
– Тыщу раз «нет, не я».
– Тыщу и один раз «нет, ты».
– Бесконечное число раз.
– Отъебись. Далеко нам еще?
– Нинаю. Недалеко. Может, еще полчаса.
– Господисусе. Мы уж скока часов едем. Надо остановиться до ветру, а то я ща лопну.
Они въезжают в долину - дорога узкой лентой мостится примерно на середине высоты южного склона. По правую руку склон вздымается, уходит в небо ножами и стамесками изрезанных ветром скал, что рвут и режут серое мрачное небо, время от времени отсекая валуны, роняя их на дорогу, продолговатые куски камня с машину величиной, что по-слоновьи грохочут вниз, в долину, через дорогу, и наконец обретают мрачный покой на самом дне, которое хранит кучи этих валунов, а также следы недавнего паводка, бородавчатые искривленные ветки голых деревьев, облепленные пустыми рваными мешками из-под удобрений, столбы оград с влачащейся за ними проволокой, вырванные с корнями мелкие деревца, чей-то труп, похоже - овечий, мясо превратилось в студень на костях, что перепутались с ветвями, болтаются, брякают на ветру, скелет висит и мотается, как жуткий мобиль, эолова арфа, игрушка злого, безумного демона или бога.
Алистер тянет носом.
– Фу. Чем это так воняет? Ты пёрнул?
– Угу.
– Даррен кивает.
– Не сдержался. Щас лопну. Наверно, из-за той сосиски в тесте.
– Какой еще сосиски? Ты в Бале сосиску съел?
Даррен кивает.
– Ты, урод, какого хрена ты мне не купил сосиску, бля? Втихаря ее сожрал, бля, скажешь, нет?
– Ну да, птушта я знал, чё от них бывает. Съешь сосиску в жареном тесте, братан - будешь пердеть аж до Ливерпуля. А мне с тобой в одной машине сидеть.
– Уж кто бы говорил! Сам пердун, бля. Господисусе, как разит.
– Алистер натягивает воротник куртки на нос.
– Воняет, как будто кто-то тока что посрал.
– Ну так это ж оно и есть, правильно? Это ж газ. Газ из говна. Мелкие частички говна плавают в воздухе, и ты тока што вдохнул немножко. Странно, что ты его на вкус не чувствуешь. Дребаный дебил.
– Можно подумать, меня кто спрашивал. У меня выбора нету, скажешь, не так, что ли, ты, урод вонючий!
– Не слышу, чего ты там говоришь, братан, у тя рот закрыт. Убери куртку ото рта.
– А пошел ты.
Алистер открывает окно, Даррен смеется и сворачивает на боковую дорогу, чуть шире самого «морриса», по обе стороны - живые изгороди, царапают бока машины. Останавливается около ворот и глушит мотор.
– Чё ты?
– Да убери ты наконец этот воротник ото рта! Я ни слова не слышу, чего ты говоришь.
Алистер убирает.
– Чё ты собрался делать?
– Посрать там в поле, чего ж. А не то еще в штаны наделаю.