– У меня деловой обед, – сказал он сухо. – А потом я тоже отправлюсь по магазинам!

– Ты – по магазинам! – Вероника была удивлена. – Зачем?

– Куплю себе носки! – отрезал Фернандо.

Вероника не нашлась, что ответить. После разговора с Альдонсо Риверой она успела купить продукты, но на остальные магазины времени уже не оставалось… Поэтому больше она ничего не купила.

Фернандо вышел, громко хлопнув дверью. Вероника с тоской посмотрела ему вслед.

Валентина полистала книжку, потом вздохнула и обратилась к матери:

– Мама, ты мне почитаешь?

Лицо Вероники просветлело.

– Обязательно, моя милая, – сказала она. – Давай почитаю… – и женщина подсела к дочери. – На чем вы тут с папой остановились?

Вероника вставила чистую кассету в магнитофон и включила его. Несколько секунд она молча смотрела на медленно движущуюся тонкую ленточку пленки, потом выключила магнитофон.

– Что за ерунда, – пробормотала Вероника. – Я и не думала, что так трудно начать вести звуковой дневник. Слова как будто разбежались и потерялись…

Она глубоко вздохнула, собралась с мыслями и снова включила магнитофон.

– Говорит Вероника Монтейро, – сказала молодая женщина и запнулась. Она почувствовала сильное желание выключить магнитофон и вообще выбросить эту идею из головы. Но вспомнила о дочери и заставила себя продолжать: – Это само собой понятно, кто же, кроме меня, может говорить… Ведь это мой магнитофон, моя кассета и моя дочь, которая будет слушать эту пленку…

Вероника несла полную чушь, потому что обнаружила, что голова ее становится совсем пустой, как только кассета начинает крутиться.

Но отступать она не собиралась и продолжала:

– Сегодня шестое октября, я сижу в гостиной, а мою дочь Валентину сеньора Рамина кормит на кухне. Валентина не желает обедать и капризничает… – Вероника прислушалась к звукам, доносящимся из кухни. – Нет, сейчас я не могу говорить, по той простой причине, что мне надо пойти и самой покормить дочку, а не диктовать на пленку послание в будущее…Думаю, ты меня отлично поймешь Валентина, когда будешь прослушивать эту кассету!

Вероника вздохнула и выключила магнитофон. После этого решительным шагом направилась на кухню.

Ночью Веронике приснился страшный сон, и она проснулась в холодном поту.

– Фернандо! – воскликнула Вероника и начала тормошить мужа.

Монтейро заворочался.

– Что такое? – недовольно пробормотал он.

Жена еще пребывала под впечатлением сна. Валентина, ее Валентина тяжело заболела, ее любимая дочь находится при смерти!

Сон был таким реальным, что сильно смахивал на явь.

– Ты уверен, что Валентина спит?

– А что ей еще делать? Она в своей кроватке, у нее выключен свет!

– Фернандо, я что-то беспокоюсь! – упрямо повторяла Вероника. – Сходи в детскую, посмотри, все ли в порядке у Валентины!

Монтейро сел и зажег лампу на тумбочке.

– Три часа ночи! – воскликнул муж. – Что ты такое придумала?!

– Посмотри, все ли в порядке с Валентиной! – твердила Вероника.

– Но я хочу спать…

Она вскочила с кровати.

– Тогда я сама посмотрю… – она босиком побежала к двери.

– Не беспокой ее! – раздраженно кричал Фернандо жене вслед. – Оставь ребенка в покое! Перестань преувеличивать! Нельзя так носиться с ребенком, каждый вечер заглядывать, тревожить! И все из-за того, что тебе снятся какие-то кошмары…

Он смотрел на открытую дверь. Вероника уже стояла на пороге детской комнаты.

– Фернандо! – долетел до него испуганный голос жены. – Фернандо, она не дышит!

– Господи Боже мой!

Он вскочил с постели и в одно мгновение оказался рядом с женой.

Вероника тяжело дышала.

Фернандо прищурился. На детскую кроватку падал луч света, и было видно, как Валентина, положив руку под щечку, улыбается во сне.

Фернандо пробормотал ругательство и на цыпочках приблизился к кроватке.

За его спиной всхлипывала Вероника.

Фернандо наклонился над дочерью и прислушался. Тишину детской нарушало только ее спокойное посапывание.

Фернандо усмехнулся и вернулся к жене.

– Она сладко спит, – сказал он ей на ухо. – Если не веришь – убедись сама.

Вероника, все еще не оправившись от испуга, подошла к дочери и прислушалась к сонному дыханию. Выражение страха на ее лице сменилось счастливой улыбкой.

Она виновато посмотрела на мужа.

– Господи, Фернандо, я так переволновалась…