Топ у меня нашелся, вполне подходящий. Сидел костюм отлично, просто как на меня сшит. Юбка облегала бедра, словно моя собственная зеленоватая шкурка, так что я даже почувствовала себя ненадолго Царевной-лягушкой.

Варвара застегнула жакет и отступила от меня на шаг, загораживая собой Лушино зеркало.

– Класс!
– завопила она.
– Цвет бутылочного стекла, между прочим, в этом сезоне модный.

– Ну уж ты скажешь, бутылочный, - усомнилась я, деликатно обходя Варвару и устраиваясь напротив зеркала, - скорее травянистый...

– Девочки, вы не понимаете!
– авторитетно заявила Луша.
– Это - цвет осенней травы. То есть зеленый, конечно, но не совсем. Весной-то трава яркая, а осенью вроде краски те же, но слегка поблекли. Так вот, костюм имеет цвет слегка пожухлой осенней травы, оч-чень благородный оттенок!

Мы с Варварой не могли не согласиться. Луша умеет назвать вещи своими именами. Если бы я оставалась блондинкой, то есть имела свой естественный цвет волос, вряд ли костюм подошел бы. Но сейчас рыжая шевелюра выгодно оттеняла зеленый костюм.

– Но, - закручинилась Варвара, - к нему обязательно нужен каблук. Ноги у Машки что надо, но без каблука костюм не наденешь! Слушай, у тебе что, кроме кроссовок, ничего нет?

Я только скрипнула зубами, вспомнив, сколько туфель осталось у Генки.

– А этой беде я помогу!
– обрадовала Луша.

Она скрылась в шкафу почти с головой и вынырнула оттуда, держа в руках пару коричневых босоножек на очень высоком каблуке. Я примерила - размер подходил.

– Константин Михайлович принес, - посмеивалась Луша, - он в ночном клубе гардеробщиком работает. Это зимой еще кто-то у него оставил и не пришел за ними. Возьми, говорит, Луша, не пропадать же добру.., у меня-то никого нету... Вот и пригодились...

– Благодетельницы!
– взвыла я.

Варвара умяла у нас еще полкоробки печенья, выпила две чашки чая и удалилась. Я едва успела наложить макияж и расчесать волосы.

***

Перед Домом кино паслось целое стадо "Мерседесов", джипов и прочих шикарных тачек. Мы с Лушей проскользнули мимо этого вопиющего безобразия, предъявили вахтеру свое приглашение и поползли на четвертый этаж, где расположены просмотровый зал, ресторан и холл, в котором тусуется вся здешняя публика и демонстрирует свои наряды в промежутках между кинопоказами.

Сейчас в этом холле яблоку негде было упасть. В толпе, среди "новых русских" с их незатейливыми подругами, мелькали лица, знакомые по телесериалам, и Луша то и дело дергала меня за рукав:

– Машка, смотри, это же Олег Хромоногов! А вон там, возле колонны, Дарья Толстомясова! Ой, а там, ты видишь, Кирилл Скелетов из "Криминального Екатеринбурга"!

Хотя, по моим наблюдениям, телевизор Луша смотрит крайне редко, она почему-то знает всех популярных актеров по именам и может узнать их в любом прикиде.

Я и сама - натура увлекающаяся, но Луша в этом смысле даст мне сто очков вперед. Можно подумать, что из нас двоих она - младшая. Но это я не со зла, а по мелкой вредности характера, вообще-то я ее люблю, можно сказать, она моя лучшая подруга, а про разницу в возрасте иногда можно вовсе забыть.

Прозвенел гонг, и народ потянулся в зал. Когда мы с Лушей подходили к самым дверям, за моей спиной кто-то негромко сказал:

– Юлька, а ты что здесь делаешь?

Естественно, я на эти слова никак не прореагировала, понимая, что они обращены не ко мне, и, только когда чья-то рука прикоснулась к моему плечу, удивленно обернулась.

Позади меня стояла шикарная длинноногая брюнетка, худая, как ручка от швабры, загорелая, как шоколадка "Баунти", и затянутая в сногсшибательное узкое красное платье без рукавов, но с высоким воротником. Лицо ее показалось мне смутно знакомым.

– Ой!
– удивленно воскликнула брюнетка.
– Извините, я обозналась...

Она окинула меня долгим взглядом и произнесла вполголоса, явно ни к кому не обращаясь:

– Этот костюм...

Я пожала плечами и устремилась за Лушей, которая успела вырваться далеко вперед.

На сцене стояла съемочная группа фильма - толстый одышливый режиссер с повадками юного жизнерадостного бегемота, худущий высоченный оператор в узких черных очках, как у "людей в черном", и исполнительницы двух главных женских ролей.

– Ты можешь представить, ей уже пятьдесят два года!
– восторженно шептала Луша, указывая глазами на тоненькую девочку с длинными ресницами и трогательными голубыми глазами, исполнившую в этом фильме роль ученицы десятого класса.

– Не может быть!