Колдун принес из холодильника бутылку с пустосвятовской водой, поставил на стол два стакана. Они так и сверкали, натертые полотенцем, — Тина постаралась. В доме теперь царила идеальная чистота, что прежде случалось редко.

Роман долго разглядывал кольцо с зеленым камнем. Оно должно было предупреждать о колдовском нападении и защищать. Предупредить-то оно предупредило, но поздно, а защитило тоже не слишком хорошо. Но никакого дефекта в своем обереге колдун не чувствовал. Значит, причина странного поведения кольца была в чем-то другом.

Но в чем, Роман понять не мог.

А потом, еще эта вспышка синего огня. Ведь Роман ненароком колдована пополам разрезал.

— Заговорить воду? — предложил колдун. — Захмелеешь, как от сорокаградусной.

— Это можно, — согласился Стен.

Роман сдвинул стаканы, произнес заклинание и обвел на каждом стакане мизинцем невидимый волшебный ободок. Вода, через тот ободок переливаясь, становилась дурманящей влагой.

— Ну, чтобы нам как от водки хмель в голову ударил, — проговорил колдун.

Остаканились и в самом деле захмелели. Хотя пили чистую воду.

— Только вернулся? — спросил Алексей.

— А ты знал, что меня нет в Темногорске?

— Знал, конечно. Я позавчера тебя вдруг будто наяву увидел. В лесу, лежащим на палой листве. А до этого, как подумаю о тебе, так один туман. Клубится и рассеиваться не хочет. Пробиться пытаюсь — не получается, в стену упираюсь. Юл с тобой?

Роман отрицательно покачал головой.

— Где же он?

— Потом расскажу. Сначала о тебе.

— С ним все в порядке? Как лицо?

— Лицо как лицо. Прыщи появились, — соврал колдун для убедительности.

— Не надо было его с собой брать.

— О себе говори. Как Лена? — спросил Роман.

Безмятежно так спросил, будто не было ничего меж ними, а только чистейшая дружба, обманчивая, как эта вода в стакане.

— Хорошо, — выдохнул Стен таким тоном, будто хотел сказать: «Все плохо и хуже не бывает».

— Поссорились? — не поверил колдун.

Он вообще мало чему верил и уж меньше всего этому невыразительному «хорошо» — отговорке, слову, утратившему силу.

Стен отрицательно мотнул головой.

— Она месяц назад родила. Сын у нас. — Он сообщил это бесцветным голосом, будто говорил о чужой жене и о чужом ребенке.

— Теперь понимаю, почему у тебя такой кислый вид, — хмыкнул Роман. Он чувствовал: Стену трудно сказать правду, и друг просит: отгадай, чародей, ну что тебе стоит. Но при этом внутренне так замкнут, что простой интуицией не пробить защиту. А мысли колдун читать не умел. Вот если б Лена была рядом… Но Лена со своим даром была сейчас далеко. — Пеленки, распашонки, купания, питание и плач по ночам. Угадал? Тут всегда скандалы. А сейчас я угадаю, как ты назвал сынулю. Спорю на сто литров «Смирновки», что ты нарек его Казимиром.

Стен усмехнулся:

— Насчет имени ты в яблочко. А вот насчет пеленок и распашонок — не совсем. Все получилось, как ты предсказывал.

А что такое Роман предсказывал? Что Стен с Леной поругаются? Так ведь будущее — это по части Алексея, Роман никогда предсказаниями не баловался. Или, может, это не Лешкин ребенок, а его — Романа? Колдун прикинул. По срокам не получалось. Мысль об отцовстве пришлось отбросить.

— Помнишь, как ты советовал мне перестать заниматься проблемами мироустройства и начать думать о малом? — спросил Стен.

— Это как раз я помню, — с радостью подтвердил колдун.

— И я решил, что буду жить по твоему совету. Работа, семья, и плевать на все на свете.

— Ну, не надо чужим советам следовать буквально!

— Я даже новости перестал смотреть.

— Помогло?

— Я ушел из дома три месяца назад.

— Ты спятил?!

И вдруг почудилось Роману, будто кто-то вцепился в его ожерелье. Так аккуратно пальчиками ухватил за водную нить и потянул. И пытается нить из ожерелья выдернуть. «Отхлынь!» — мысленно выкрикнул Роман и по пальчикам тем ударил. Стен отшатнулся.

Взгляд у старого друга был совершенно ошалелый. Колдун провел ладонью по ожерелью, успокаивая водную нить. Та продолжала дергаться.

— Вампиришь?

— Ну да… Ты же сам говорил…

— Тсс… — Колдун приложил палец к губам. — О том, что я говорил, в чем прав оказался, — ни слова! Или хана мне и дару моему тоже. Я все забыл: и что говорил, и что делал. С того самого момента, как из Темногорска уехал. Ничего не осталось. Темень. Вспоминать только-только начал. Нашу с тобой встречу уже восстановил, Юла, Лену, Надю помню…