Шрифт:
Нет, нет, нельзя размышлять.
Назад, назад, в ВОСПОМИНАНИЯ уже свои…
Очнулся Роман, лежа на полу. Он был раздет, и боль была такая, что он едва сдерживался, чтобы не закричать в голос. Кто-то сидел рядом с ним на корточках и стирал платком кровь с тела.
— Кто здесь? — Он сел рывком. Перед глазами все плыло. — Кто здесь?
— Это я, — узнал он Глашин голос.
— Где Надя? Что с ней?
— Роман… — Надя взяла его за другую руку.
— Что случилось? Как такое возможно?
— Возможно… — прозвучало эхом.
— Как?
— Беловодье не на нашей стороне. Теперь. А его пересилить ни у кого нет сил.
— А как же кольцо? Я отдал ему кольцо…
— Выходит, твой дар отринут.
И тут закружило. Комната куда-то поехала, как поезд, отходящий от перрона в никуда. Вещи и люди плыли вместе с комнатой. И Надино лицо менялось постоянно. Она то смеялась, то замирала, то вновь начинала хохотать. А сквозь пол просунулась рука и надела Роману на мизинец кольцо. И… будто лопнула невидимая нить. Комната прекратила кружение. И Роман осознал — но не сразу, — что ничто его больше не держит. Путы Беловодья исчезли.
— Эй, вы как? — донесся снаружи голос База.
— Сюда! — крикнула Надя. — Скорее! Помоги!
— Заперто. Я сейчас…
Тутта-маттути, Раз, два, три, Нам, Беловодье, Замок отвори.Стеклянная дверь разлетелась осколками, и в комнату вбежал Баз. Добрый доктор глянул на распростертого на полу Романа:
— Он жив?
— Живой. Только искалечен, — отозвалась Надя.
Баз встал на колени рядом с колдуном, оттеснив Глашу.
— Порезы неглубокие. Надо швы наложить… Роман, тебя всего трясет. Похоже на шок.
— Это и есть шок. Постколдовской.
— Так эти порезы — колдовство?
— Не только.
— Пустосвятовская вода поможет?
— Не знаю. Должна… Только не купаться, а облиться водой…
— Скорее, уходим!
Вдвоем с Глашей Баз помог колдуну подняться.
— А с тобой что случилось, Баз? — спросила Надя.
— Ничего не понял. Сначала я вдруг прирос к полу своей комнаты и сделался пленником. А сейчас все закружилось, а потом… потом сила, меня державшая, исчезла.
— А Сазонов где? — спросил Роман.
— Меснер сказал, что его уже нет в Беловодье. Ушел через комнату с картинами.
— Пустосвятовская вода. В гостиной должна быть еще бутыль.
Надя с Глашей кинулись искать. Баз взял колдуна за руку.
— Ну у тебя и пульс! А у меня с собой из лекарств ничего нет. И Беловодье не откликается…
— Сазонов, тина болотная… постарался.
— Да, он мерзавец, к сожалению. Но человек дела. Единственный среди нас. Если он создаст семь новых кругов, Беловодье оживет. Все изменится. Вся жизнь. Может, это и к лучшему.
— Когда он успел тебя убедить?
— Он ни в чем меня не убеждал. Но мы много с ним говорили. Всю долгую ночь, пока ты был с Надей. Я не принимаю его методов, ни в коем случае… но…
Надя вернулась, принесла бутылку с водой. Роман глотнул, стало легче.
— Баз, Надя… Идите в ту комнату, где картины. Снимите часть со стен, поставьте на пол и поверните красочным слоем к стенам. Остальные пусть висят. Но тоже переверните.
— Гамаюнов вновь их повесит.
— Нет, — слабо улыбнулся Роман. — Он слишком боится своего старого приятеля.
Они выбежали из усадьбы и бросились к границе круга. Белые плавучие дорожки колебались под ногами. И все Беловодье волновалось и куда-то плыло. Куда — Роман не мог разобрать. Его вели, он не сопротивлялся.
— Дядя Гриша где? — спросил Роман.
— Да вон он стоит. Матерится. Его тоже скрутило. Он из молока очередную бутылку водки сделал. А выпить не успел. Пузырь рядом, а он дотянуться не может. Теперь глотнул и еще больше разозлился. Грозит начать хулиганить.
— А Юл?
— Ушел вместе со Стеном.
Роман отрицательно мотнул головой:
— Нет, Юл вернулся.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. — Роман снял руку с плеча База и указал на воду: — Под водой… Внутри Беловодья.
— И как нам до него добраться?
— Сам выйдет. Ему никто не поможет, — сказала Надя.
— Будем ждать.
— Нет времени. Нужно снять шок! — запротестовал Баз.
— Я без него не уйду.
Роман уперся, и сдвинуть его с места ни Надя, ни Баз не могли.