– И что дальше? – опять спросил Гельд.

Борглинда подняла на него глаза, изумленная звуком его голоса. Он выглядел странно: все лицо его как-то напряглось и натянулось, грудь вздымалась медленно и тяжело.

– Не знаю. Они потом весной плыли обратно, я спросил, сказали: оставили у землянки на поле тинга. Не знаю чьей. Э, парень?

Рам вопросительно посмотрел на Гельда. Он не раз в прошлом рассказывал эту сагу, но никто еще не слушал ее с таким тревожным напряжением.

– У тебя такой вид, будто ты увидел свою фюльгью, – заметил Рам. – Где – в том углу? – Он показал себе за спину. – Это не фюльгья, это наш старый Скимле. Его еще в молодости обожгло на пожаре, а старость ведь никого не красит.

– Сколько лет назад это было? – спросил Гельд, не вникая в превратности судьбы старого Скимле и даже не улыбнувшись. – Вспомни как следует.

Рам ответил не сразу, и взгляд его, устремленный в лицо Гельду, стал очень пристальным.

– Двадцать пять лет назад, – наконец сказал он. – Отвезли то есть. Как раз шел четвертый год, как Стюрмира конунга провозгласили… А тебе что?

– Меня нашли в Эльвенэсе, у землянки, во время тинга. Двадцать пять лет назад. Заметь, я вовсе не утверждаю, что я – твой сын. Просто я говорю, что было со мной.

Гельд дернул углом рта, пытаясь усмехнуться. Ничего не вышло. Рам остался серьезен и не сводил с него глаз. Борглинда застыла на своем месте и почти не дышала, боясь спугнуть чудо.

– При тебе что-нибудь было? – спросил наконец Рам. – Амулеты… Или родимые пятна есть?

– Ничего. – Гельд покачал головой. – Были пеленки, обрывок волчьей шкуры, чтобы не замерз… А сам я чистый, как новая липовая ложка. Никаких родимых пятен.

Они помолчали и только изредка поднимали глаза друг на друга.

– Похоже, что так, – наконец сказал Рам. – На нем тоже ничего такого не было. Судьба… Ты сделал то же, что и я. Увез девицу, которую тебе не отдали бы. Похоже, это доказательство покрепче, чем амулеты и родимые пятна. Кар напророчил… Старый дурак! Впервые в жизни стал ясновидящим, и то – нечаянно. Помнишь, как он обозвал тебя моим побочным сынком? Только ты никакой не побочный. Сигурд Всезнайка дал ей приданое, так что ты законный, как и я сам. У меня в Речном Тумане остались кое-какие вещи из того приданого. Я собирался их взять с собой, когда поеду в Хель… Ты знаешь, что Сигурд еще жив?

Гельд покачал головой:

– Я вообще не знал, что такой человек есть.

– Теперь он живет один. Обе его дочери умерли. От младшей осталось двое детей, его внуков. Девчонка замужем за Хеймиром Наследником – она будущая кюна слэттов. Она же дочь Хельги Птичьего Носа, я тебе говорил. А парень, Даг, тоже достойный человек.

– Я помню. – Гельд кивнул. – Это он водил в славный поход Эйвинда Гуся?

– Он самый. А ведь он помоложе тебя. Ему сейчас лет двадцать или двадцать один.

– Так ты, выходит, родич конунгу слэттов? – прошептала со своего места Борглинда.

Она была так потрясена, что не верила сама себе. Буря и крушение «Кабана», бегство и собственная участь несостоявшейся жертвы начисто улетучились из ее памяти. Гельд, которого подозревали в самом низком происхождении и который даже сам себя в час уныния назвал сыном рабыни, оказался родичем таких людей – хёвдинга Квиттингского Востока, конунга слэттов!

– Выходит, что так. – Гельд пожал плечами и наконец усмехнулся. Ему не верилось, что его шутки о «сыне конунга» оказались недалеки от правды, и почему-то было неловко оттого, что он никак не может этому обрадоваться. – Правда, не слишком-то я нужен такой родне… Да и она мне тоже. На славные подвиги меня не тянет. Хватит с меня. Это я уже пробовал.

Он вспомнил Эренгерду, но без обиды на судьбу, которая не дала ему узнать все это раньше, в первую встречу с Рамом. Привез бы он такие новости вместе с железом кюны Даллы… Даже надменный Асвальд не сказал бы, что родич конунга слэттов недостаточно для них хорош… Но нет. Эренгерда отвергла его не за низкий род, а за низкий дух. За то, что он никогда не научится ради чести убивать людей, которые ничем его чести не задели. И этого никакие открытия не переменят.

– А все-таки к Сигурду тебе стоит съездить, – сказал Рам. – Родню не выбирают, а отрекаться от того, что дали боги, – до добра не доведет. Выходит, они хотели, чтобы ты… чтобы мы с тобой об этом узнали. А Сигурд имеет право знать, что у него два внука, а не один. Он же дал ей приданое… Я сам поеду с тобой. Не слишком-то мне там обрадуются, но… Подарки судьбы не сразу распознаешь: что к добру, что к беде…

Гельд промолчал. Ему вспомнилось предсказание неведомой старухи, что звалась Норной. «Он будет плохим помощником квиттам». Старуха заслужила свое прозвище: она оказалась права. Поход Асвальда ярла в Медный Лес… Железо кюны Даллы… Битва в Пестрой долине… Сколько подвигов он насовершал во вред своему родному племени! Гельд смотрел на Рама и колебался, рассказывать или нет. Разве он знал? Он думал, что в войне квиттов и фьяллей он ни при чем и может следовать простым человеческим побуждениям, никого не стыдясь.