Шрифт:
В глазах Новэмбер горела тревога. Пытаясь переключить внимание девушки на что-нибудь постороннее, Скотт осторожно поинтересовался:
– Как дела дома? По тебе уже соскучились?
– Вам страшно? – неожиданно спросила она.
– Конечно.
– А что вас пугает больше всего?
– Размышления о том, что, если этот второй потоп действительно произойдет, я ничего не смогу сделать, чтобы облегчить страдания дочери.
Новэмбер погрустнела.
– Не думала, что у вас есть дочь. Сколько ей лет?
– Семь. Ее зовут Эмили.
– Красивое имя. – Новэмбер медленно протянула руку, взяла со стола камень и почувствовала уже привычное покалывание в пальцах. – Папа говорит, что Миссисипи разливается, – произнесла она. – В районе дельты уже объявили чрезвычайное положение.
– Понятно.
– Начинается…
– По-видимому, да, – кивнул Скотт.
– Что делать с этим? – спросила Новэмбер, крутя в руке камень. – Опять перерисовать буквы?
– Да, пожалуйста.
Новэмбер поднялась со стула.
– Хочу перекусить. А кофе мне просто осточертел. Не желаете колы или чего-нибудь в этом роде?
– Нет, спасибо.
На кухоньке – чистой, белой, с раковиной и микроволновой печью – было полно запасов. Продукты хранились в специальном передвижном контейнере, тщательно защищавшем содержимое от лабораторных излучений и испарений.
На столике стояло радио. Услышав знакомую мелодию, Новэмбер машинально прибавила звук. Положив перед приемником углерод-60, открыла холодильник, достала двухлитровую бутылку колы, налила немного в стакан. Затем нашла новый фильтр и занялась приготовлением кофе. Что бы там ни говорил доктор Скотт, от кофе он точно не должен отказаться.
Тут-то и раздался странный вой, как будто откуда-то издалека. Сначала Новэмбер решила, это ей только показалось, но тут же поняла, что ошибается, и осознала, что вой доносится с определенной стороны. От стакана с колой.
Наклонившись, чтобы лучше видеть, она взглянула на коричневую жидкость и не поверила своим глазам. Пузырьки, всплывавшие на поверхность, двигались все медленнее и медленнее, будто кола густела, становилась чем-то типа патоки.
Стакан издал звук, как если бы треснул, хоть и оставался целым и невредимым.
Пузырьки вдруг застыли на месте.
Новэмбер показалось, будто все, что было в кухне, внезапно завибрировало. У нее даже в глазах зарябило. Что, черт возьми, происходило?
Она принялась осматривать все вокруг. Радио, колонку, углерод-60, колу в стакане.
В выдвижном ящике лежала всякая всячина. Взгляд Новэмбер упал на стальной шарик.
Она осторожно взяла его, поднесла к стакану и, с секунду поколебавшись, разжала пальцы.
Хрусть!
Шарик упал на колу, словно на прочный лед, и, немного вдавившись в поверхность, замер.
– О боже… – пробормотала Новэмбер. – Доктор Скотт! Доктор Скотт! Скорее идите сюда!
Под влиянием внутреннего порыва почти неосознанно она протянула руку и схватила стакан.
Когда прибежал Скотт, Новэмбер Драйден заходилась от крика.
ПРОРЫВ
В Северном полушарии в разгар последнего глобального оледенения восемнадцать тысяч лет назад большую часть Северной Америки – до середины Соединенных Штатов – и север Западной Европы – до Парижа и Берлина – покрывал слой льда глубиной в несколько километров. Сегодня ледник сковывает лишь Гренландию. Известно, что и десять тысяч лет назад льда на суше было столько же, сколько в наши дни. Иными словами, сам собой напрашивается вывод: физическая система планеты Земля за несколько лет (по геологическим меркам весьма непродолжительный срок), перейдя из одного состояния в другое, претерпела настолько колоссальные изменения, что на фоне этих изменений даже ее размеры кажутся незначительными. Значит, следует иметь в виду, что любая упорядоченная климатическая модель на Земле может вновь переродиться, и совершенно внезапно.
Илья Пригожин и Грегуар Николас, «Познание сложного. Введение», 1989 г.– Как жена?
Более язвительного вопроса ей и не могло прийти в голову. Сара смотрела на свежеприготовленного омара, красовавшегося на плоской тарелке. В ведерке со льдом охлаждалась бутылка «Дом Периньон».
Деньги творят чудеса: с ними и в стране, где алкоголь запрещен, можно получить, что ни пожелаешь. Повеселиться, впрочем, любили и египтяне – богатые и бедные. Сара не сомневалась, что порядки фундаменталистов провластвуют здесь совсем недолго.
Торн отправил в рот кусочек омара.
– У Джулии все прекрасно, – весело произнес он. – В данный момент она играет в теннис.
– Теннис? Не знала, что ты увлекаешься теннисом.
– Я и не увлекаюсь.
Он съел еще кусочек омара и разлил шампанское.
Сара залпом осушила хрустальный фужер и поставила его на стол – возможно, чересчур резким движением. Ей было определенно не до романтики. На душе скребли кошки. Сколько мужчин она отвергла из-за того, что никак не могла забыть об этом типе?