Внизу свирепствовала буря. Проливной дождь и шквальный ветер. Ледяные потоки на фоне устрашающе черного неба вдруг становились блестяще-белыми, когда хмурое тяжелое облако пронзал очередной разряд молнии.

Новэмбер Драйден, сделав нетвердый шаг вверх по проходу, никак не ожидала, что самолет опять качнет. Она вцепилась в подголовник сиденья, и Ричарду Скотту пришлось схватить стаканчик с откидного столика, чтобы не расплескалась вода.

Он взглянул на студентку.

– Ты в порядке?

Новэмбер провела рукой по губам. Лицо ее было белым как полотно, на лбу поблескивали капельки пота.

– Неужели я выгляжу нормально, профессор?

– Нет. Ужасно выглядишь.

– Тогда зачем задавать глупые вопросы? – проворчала Новэмбер, устремляясь в ближайшую уборную.

Человек, сидевший рядом со Скоттом, одобрительно кивнул.

– Славная девочка.

Скотт улыбнулся – исключительно чтобы не показаться невежливым – и продолжил читать поразительный геологический доклад Сары Келси. Зачем ему прислали все эти материалы, для Скотта до сих пор оставалось загадкой. Неожиданно он вспомнил о том, что первым литературным произведением в истории человечества считается «Эпос о Гильгамеше», запечатленный на клинописных табличках. На его основании позднее был придуман библейский рассказ о Всемирном потопе и Ноевом ковчеге. Может, этот тип, Ральф Мейтсон, полагал, что найденные им доклинописные тексты содержат ту же историю? Потому и прислал Скотту доклад Сары Келси, так сказать, чтобы настроить на нужный лад. Очень интересно…

– Что вы думаете по поводу археологических исследований в Антарктике?

Скотт вскинул голову, отрываясь от чтения.

– Простите?

Самолет опять качнуло. Незнакомец указал на набор таких же документов на своем откидном столике.

– Здесь об этом написано.

Скотт посмотрел на соседа с подозрением. У него была испанская наружность, южный загар и густые черные волосы. Он сидел со скучающим видом, прислонившись к иллюминатору, но губы его трогала едва уловимая улыбка.

– Я… гм… до этого места еще не дочитал. Простите. Откуда вы меня знаете? – спросил Скотт.

Человек приподнял руку с бумагами. «Сказания о Всемирном потопе. Обзор мифологического наследия о самовоспроизводящемся начале». На последней странице красовалась фотография Скотта.

– Я всегда обращаю внимание на детали, – сказал незнакомец. – А вы нет? Я читаю вашу работу, вы – Сары Келси. – Он вздохнул. – Моя, по всей вероятности, не занимает никого… Однако, несмотря ни на что, идеи археологических исследований в Антарктике я нахожу бредовыми. Вы представляете, насколько там холодно? Кто, черт возьми, мог жить в таких условиях? И кто на эти раскопки отважится?

Он улыбнулся. Спокойно нажал на кнопку под подлокотником, закрыл глаза и откинулся на наклонившуюся спинку сиденья.

– Должно быть, произошло какое-то недоразумение. Я не соглашался участвовать в раскопках. Кому-то понадобилось, чтобы я взглянул на некие тексты, вот и все. А кто вы, простите? – более настойчиво спросил Скотт.

Самолет резко нырнул, и незнакомец неожиданно распахнул глаза. Он протянул Скотту руку, хотя у того не возникло особого желания ее пожимать.

– Простите, – сказал черноволосый. – Нехорошо с моей стороны. Мы вот-вот рухнем в океан, а до сих пор толком не познакомились. Меня зовут Джон Хаккетт. Полагаю, в Женеве нам предстоит работать в одной команде.

Скотт совсем растерялся.

– В качестве кого? И почему вы решили, что мы можем рухнуть в океан?

Свет неожиданно потускнел. Потом погас и вновь зажегся, самолет дрогнул. Откуда-то с задних сидений послышались крики. Салон заполнило гудение звуковых сигналов, вспыхнули таблички с устрашающим призывом пристегнуть ремни.

Скотт и Хаккетт вжались в сиденья, торопясь выполнить указание. Те, кто в этот миг стоял, бросились к ближайшим свободным местам. Хаккетт, пристегиваясь, смотрел на ремень с некоторым пренебрежением.

– Поможет как мертвому припарки, – заметил он.

Скотт настороженно взглянул на него, стараясь не обращать внимания на усиливавшуюся качку.

– Ответьте же, откуда вы знали, что это произойдет? В случайности я не верю.

Хаккетт ответил не сразу. А когда заговорил, то и не подумал посмотреть Скотту в глаза. Сосредоточенным взглядом он наблюдал за охваченными паникой людьми вокруг. На его губах по-прежнему играла странная полуулыбка.

– Я всего лишь сделал предположение, опираясь на накопленные знания.

Скотту было знакомо это выражение лица. Вид истинного ученого: ты выдвигаешь гипотезу и с интересом следишь за ее подтверждением в жизни. К окружающим пассажирам Хаккетт относился как к материалу для диссертации.

Скотт почувствовал раздражение.

– По-моему, сейчас не время проводить эксперименты.

– Ошибаетесь. Самый момент, – ответил Хаккетт. – Одна моя знакомая желала выяснить, какой же стороной должен по закону приземляться бутерброд с маслом. Ставила опыты целый месяц. И пришла к выводу, что закономерности не существует. Все зависит от случая. Пятьдесят на пятьдесят. – Он поудобнее уселся в кресле. – Разумеется, она выбрала неверную методику. Я постоянно твердил ей: если бросаешь бутерброд умышленно, это совсем другое дело. Только когда его роняют нечаянно, он падает маслом вниз, – каждый знает.