Взволнованные профессора беспокойно зашептались.

– Не бойтесь, я не собираюсь вызывать вас на сцену и распиливать пополам. Назовите примерную цифру. Один, двое, трое? – В зале медленно поднялось несколько рук. Скотт кивнул. – Шесть человек. Замечательно. Из двухсот. В Европе примерно сто миллионов населения говорит на немецком. Может, больше, я не уверен. Признаться, мне вообще все равно. Смысл в том, что, если мы надумали овладеть немецким, нам лучше всего обратиться за помощью к немцу, так? Они пользуются своим языком каждый день.

Одобрительные возгласы.

– Но и в этом случае нам не избежать ошибок, даже в простейших выражениях. Самого президента Кеннеди, отправившегося в Берлин в середине прошлого века, угораздило попасть в языковую ловушку. Что за ловушку? Кеннеди обратился к тысячам немцев, намереваясь сказать, что по окончании Второй мировой войны он желает оставить враждебность в прошлом и раскрыть Германии дружеские объятия. Что считает себя одним из них. Ему хотелось проявить понимание. Назвать себя берлинцем, не ньюйоркцем или лондонцем. Он хотел сказать: «Я берлинец». Вот и провозгласил без всякой подготовки: «Ich bin ein Berliner!»

Скотт выдержал паузу.

– Для тех, кто не знает, «ich» означает «я». «Bin» – «есть». «Ein, zwei, drei» – «один, два, три». «Ein» употребляется еще и в качестве неопределенного артикля. «Berliner» действительно переводится «житель Берлина». На первый взгляд Кеннеди сказал как раз то, что подразумевал, верно?

В зале оживленно зашептались – профессора всегда начеку. Они почувствовали, что их заманивают в западню. Некоторые были достаточно опытны и прекрасно помнили, как угодили в первый капкан. Воспользовавшись волнением публики, Скотт довел начатое до конца. Его лицо напряглось. Голос понизился.

– Но он не учел одного нюанса немецкой грамматики. Поставив «ein» перед «Berliner», Кеннеди превратил «Berliner» в неодушевленное существительное. В слово, не имеющее отношения к проживающему в германской столице человеку. Что же на самом деле прокламировал президент Кеннеди в присутствии репортеров со всего мира? Я – пончик! Какое из двух заявлений более меткое – решать вам.

На экране появилось изображение небольшого папирусного фрагмента.

– Его нашли в одна тысяча девятьсот двадцатом [5] году в египетском поселении Наг-Хаммади, – сообщил Скотт. – Он датируется сотым – сто пятидесятым годом нашей эры. Я говорю «нашей эры», не «от Рождества Христова». И «до нашей эры», вместо «до Рождества Христова». Потому как не считаю, что даты должны быть привязаны к рождению Христа. – Аудиторию его слова явно возмутили. – Что же мы узнаем из этого папируса? В двух словах – то, что Евангелие от Иоанна появилось не раньше чем через пятьдесят лет после гибели Иисуса. Выходит, мы не можем назвать Иоанново описание жизни, смерти и воскресения Христа рассказом очевидца, что совершенно сбивает с толку.

Только задумайтесь… Всего лишь маленький кусочек папируса…

Для Скотта он служил еще и подтверждением того, что Евангелие от Иоанна было написано в эпоху, когда Римская империя готовилась принять христианство – завладеть огромной властью для манипулирования массами. Возможно, Евангелие от Иоанна создал римлянин, ведь в описании великой миссии Христа и основных постулатов католичества – направления, ориентированного на Рим, – это Евангелие играло основополагающую роль. Скотт считал, что с точки зрения религии оно практически не имеет отношения к Богу, однако тесно связано с политикой.

– Собрание рукописных книг из Наг-Хаммади интересно потому, что содержит полное Евангелие от Фомы, состоящее из сотни изречений Иисуса, – гностический текст, появившийся на свет раньше остальных Евангелий. Католическая церковь объявила его ересью. Разве может считаться ересью исторический факт?

В зале присутствуют первокурсники, поэтому позвольте, я кое-что поясню. «Гностический» – слово греческого происхождения, переводится как «потаенное знание». Обычно потаенное знание божественного. Что это за знание? Текст Евангелий, несомненно, тщательно продуман. Живописные описания – его оружие. Христианство в ту пору было новшеством. Чтобы увлечь им людей, следовало заставить их почувствовать себя в свежеиспеченной религии спокойно и уютно. С этой целью церковь, к примеру, рассказывает, что не один Иисус Христос – «Христос» в переводе с греческого «Мессия», имя «Иисус» – «Иешуа», – что не только Иешуа в состоянии ходить по воде, но и еще один парень, тоже пророк. Он никогда не разыгрывал сверхчеловека, хоть потом его и играл Чарлтон Хестон. Я, разумеется, о Моисее. Быть приравненным к лучшим, к тем, кто идет впереди, – самый верный способ завладеть великой властью.

Скотт сделал еще глоток воды и осмотрел аудиторию. Два человека направлялись к выходу. Скотт не удивился. Изумило его скорее то, что покинуть зал решили всего двое. Он подождал, пока за ними с приглушенным шумом не закрылась дверь. Странно, что люди с такой легкостью пренебрегают тем, что известно едва ли не каждому. Жизнь после смерти, например, обещала еще древнеегипетская богиня Изида за тысячи лет до Христа.

Скотт добродушно улыбнулся. Веселье продолжалось.

– Рукописи из Наг-Хаммади интересны еще и потому, что написаны на коптском – это поздняя форма египетского языка, с алфавитом, происходящим из греческого. Иешуа и его современники разговаривали на арамейском. Может показаться странным, что люди, использовавшие в повседневной жизни арамейский, сделали записи на греческом, верно? Но ничего странного здесь нет. В нынешней Бельгии, например, пишут не на голландском или фламандском, а на немецком либо французском, зачастую даже на английском.

Ни одно из Евангелий не написано на арамейском, однако авторы определенно на нем говорили, – в текстах ясно просматриваются структуры арамейского языка. Помните историю о немецкой грамматике?

Скотт нажал на одну из кнопок проектора, и на экране появилось изображение другого слайда – древняя рукопись, покрытая аккуратными рядами коричневых букв.

– Это, – сказал он, – первая страница потерянного Евангелия. Выглядит завораживающе, правда?

О Евангелии Q, или Quelle [6] , тщательным изучением которого в середине восьмидесятых занимался Джон Клоппенборг, спорили долгие годы. Клоппенборг верил в существование письменного источника, созданного самим Христом, – более раннего, чем остальные Евангелия. Большинство исследователей сошлись во мнении, что Евангелие Q, сформировавшее нашу культуру, – словесное отображение истории. Предполагают, что оно написано на арамейском.